– Что же хорошего? Быть фавориткой темного – верная смерть.

– Темного – да, но ты же не думаешь всерьез, что за конкурсом будут следить только они? А так что тебя ждет? Нищета, – припечатала она.

– Но я планирую работать…

– Гувернанткой. Да, я слышала. Вот только сколько ты ею проработаешь с такими данными? Много ли замужних женщин захотят видеть тебя в своем доме? Поверь, я знаю, о чем говорю.

– И откуда? – я начала злиться. Пришла вот и испортила мне все настроение. Кто ее просил, спрашивается? Однако стоит признать, что логика в ее словах была.

– Моя семья вовсе не богата, так что я помогаю отцу с деньгами с семнадцати лет. Как раз гувернанткой и работала, но увольняться приходилось чуть не каждые два месяца. Потом сиделкой к престарелой одинокой темной устроилась. Вот у нее два года уже и работаю. Это все про отбор она мне рассказала, а то была бы я такая же дурочка, как ты.

– А мне то ты это все зачем рассказываешь? Мы же вроде конкурентки…

– Ага, конкурентки. – Милена хмыкнула. – Вот только ты думаешь, почему на нас все волком смотрят?

Я пожала плечами. Из за конкуренции, из за чего же еще.

– Они просто знают, что у светлых больше шансов. Было же объявлено, что на первых этапах будет народное голосование, а также приз зрительских симпатий – денежный.

– М м м… Не знала. Я практически ночью, сразу после объявления, уехала.

– Вот! Понятно, что люди проголосуют за светлых, деньги тоже уйдут к одной из нас. Тут темным ничего не обломится, уверена.

– Что тогда помешает оставить в сотне только светлых?

– Ага, а где ты их столько найдешь? Я вообще удивлюсь, если нас будет больше десятка.

– Нас не настолько мало.

– Боже, из какой глуши ты вылезла! Нас меньше, чем темных, – да, но к двадцати годам почти все светлые замужем. Родители очень сильно беспокоятся, как бы их светлое чадушко не заарканил ради большой любви темный. Не всех, конечно, используют как батарейки, но кто гарантию то даст?

– А ты тогда чего не замужем?

– А как я рен Галерано оставлю? Сейчас то хоть сестра подросла, меня заменяет. А раньше?

– Рен?

– Ну да, она не знатная, но очень богатая. Муж ее крупным промышленником был. Да и какая разница, рен или леди, светлый или темный, главное, что за человек. А рен Галерано хоть и вредная старушка, но очень умная. Уж она плохого не посоветует, поэтому не знаю, как ты, а я за сотню поборюсь.

– А плакала ты тогда чего? – бестактно спросила я.

– Да… – она махнула рукой. – У тебя вот соседка по комнате уже есть? Нет. Вот когда будет, поймешь. Эта стерва мой любимый пояс изрезала на ошметки. Так что береги вещи.

– Может, тебя охранному заклятию научить?

– Да знаю я их, и не одно. Просто сплоховала, не подумала, что тумбочку тоже стоит им прикрыть. Зато опыт. Ну ничего, я ей отомстила, – желчно улыбнулась девушка.

– И как же?

– У нее из ящика с вещами, когда она его открыла, пауки и тараканы поползли. Отложенная иллюзия. – Милена гордо вскинула подбородок.

– Ух ты! – искренне восхитилась я, потому что иллюзии, даже простые, требовали очень хорошего контроля и самодисциплины, а уж отложенные… Я тоже немного так умела, но это не умаляет того, что подобная техника – высших пилотаж среди ведьм.

– Как она визжала! Наверное, весь этаж слышал, – ухмыльнулся ангел мести.

– А ты на каком, кстати?

– На четвертом. – Я ей н