— Открывай! — бесновалась в подъезде жена Игоря, продолжая избивать ни в чём не повинную дверь.

— Надь, пошли домой, — уговаривала её спутница. — Завтра застанешь эту бабу на работе, не будет же она сутками тут прятаться.

Вступать в какие-либо переговоры сейчас себе дороже выйдет. Драка мне не нужна, а поговорить мирно Надя вряд ли согласится. На площадке три квартиры. Одна — в состоянии ремонта и бывают там только рабочие, периодически захламляя подъезд строительными материалами. Вот и сейчас на площадке стоят здоровенные ящики с какими-то мешками. Молодая семья из другой квартиры по вечерам обычно где-то гуляет. А третья квартира — моя. Спугнуть девиц некому. Надя может бузить под дверью несколько часов, а может уйти через пять минут.

— Будет! — рявкнула девушка. — Она теперь тут надолго засядет! Помоги!

Дверь оставили в покое. Теперь из подъезда доносились такие звуки, словно по полу волокли что-то тяжёлое. Загадочный процесс сопровождался сдавленными ругательствами.

Я отошла от двери. Игорю звонить бессмысленно, увести домой агрессивную пьяную девицу он сейчас не сможет. Напрягать звонками приятельниц не хотелось, да и не помогут они ничем. Родители давно развелись, создали новые семьи и разъехались по разным городам. Мы и созваниваемся-то, в основном, по праздникам. Я всегда решаю свои проблемы сама, завтра разберусь и с этими неприятностями.

Голоса в подъезде начали отдаляться, Надя всё же решила уйти. Перед сном надо проверить, что незваные гостьи сотворили на площадке. Мало ли до чего додумается девушка в состоянии аффекта. Я дождалась, когда голос Нади зазвучал на улице у подъезда, и открыла входную дверь. Вернее, попыталась открыть. Дверь с трудом подалась на несколько сантиметров: перед ней громоздились тяжеленные ящики с материалами для ремонта. Девчонки не просто доволокли их до входа в мою квартиру, но и поставили несколько ящиков один на другой. Как только поднимали такую тяжесть? И — главное — зачем?

— Есть женщины в русских селеньях, — пробормотала я.

Насколько помню, рабочие приходят часам к восьми утра. Надеюсь, они всё это и отодвинут. А если нет — развлеку вызовом службу спасения. На работу мне завтра к десяти, до этого времени проблема решится.

Спать я ложилась с совершенно вздёрнутыми нервами. Стоило закрыть глаза, и перед ними появлялось аппетитное красное яблоко. Оно медленно вращалось по кругу на серебряном, начищенном до блеска овальном блюде.

Звякнул телефон, принимая сообщение: Игорь прислал романтичную картинку с морем и луной. «Моя сладкая девочка, нам слишком хорошо вместе, чтобы прекратить отношения. Предлагаю освежить их поездкой на море через месяц. Целую нежно».

Я выругалась сквозь зубы и отложила телефон. Если начну отвечать Игорю, то спать лягу очень нескоро. Когда Корнеев объявится здесь, тогда и буду доходчиво объяснять, что о расставании я говорила серьёзно

ГЛАВА ВТОРАЯ. Странная избушка

Просыпалась я медленно. В постели было мягко, меня обволакивало тёплое одеяло, по комнате ходил свежий воздух — я почти всегда оставляю на ночь форточку открытой. Каждое утро со двора доносятся шумы, обычные для любого горожанина. Часов в шесть утра симфонию из звуков города начинает громкий мусоровоз. Он долго солирует — пыхтит-фырчит во дворе, протискиваясь между припаркованными автомобилями, грохочет мусорными баками, и снова пыхтит-фырчит, пробираясь к выезду. Чуть позже вступают новые исполнители: начинают хлопать двери подъездов, мерно жужжат или яростно ревут моторы автомобилей. Дворники шкрябают метлами по асфальту, дети шумят, не желая отправляться в несусветную рань в садик.