Надо было что то делать, куда то идти, пытаться раздобыть еду. Дани оглядела свое платье: конечно, оно примялось за то время, пока она отсыпалась, но по прежнему выглядело слишком хорошо, чтобы пойти и под видом девушки из бедной семьи поискать какую нибудь работу. Дани прошлась по дому в попытках найти хоть что нибудь на замену, хотя бы и мужскую одежду – без толку. Ни лоскутка.

«Значит, придется идти так». – Она вздохнула и быстро заплела косу.

Теперь оставалось как нибудь договориться с домом, чтобы он ее выпустил, а сам запер двери.

– Домик, – позвала она, прислонив ладони к стене.

Ей показалось, что старая каменная кладка дрогнула и на миг подернулась рябью.

«Да это у меня перед глазами рябит, – догадалась Дани, – от голода, не иначе».

И в этот миг в дверь решительно постучали.

Мгновенно вспотев, она замерла посреди холла. Кто мог сюда прийти? Кто мог знать, что она здесь?!!

Единственно верным решением было сделать вид, что никого нет дома, и Дани затаилась, почти дышать перестала. Стук повторился, деликатный, но настойчивый.

«А если я буду сидеть тихо, они решат, что и правда никого нет», – решила она, невольно сжимая кулаки.

Время шло, но неведомые гости не торопились уходить. Она чувствовала, как кто то топчется на пороге и тяжело сопит. Снова постучался, отчего по спине поползи мурашки, а в животе стало сладко и тяжело одновременно – как в детстве, когда пряталась от кузена, а он бродил по дому и с руганью ее разыскивал.

Снова стук. И, наконец, голос:

– Госпожа Нирс! Данивьен, если вы здесь, пожалуйста, откройте!

Она выдохнула с облегчением, но теперь уже сердце зашлось в сумасшедшем беге. Она узнала голос: он принадлежал Кио.

– Откройте, госпожа Нирс! – повторил мужчина, – прошу вас!

«Интересно, а с чего он решил, что я здесь?» – Дани все еще мялась напротив дверей. Ей совершенно не хотелось видеть ни Кио, ни, тем паче, его мать.

«Ах, да. Запирающие артефакты сорваны. А на столе Аламара остались документы…»

Она на цыпочках подошла к двери и спросила в щелку:

– Что тебе нужно, Кио?

– Хвала Всеблагому! – в его голосе послышалось явное облегчение, – вы живы! Прошу вас, откройте… Я ведь ничего вам дурного никогда не делал.

Дани, поразмыслив несколько мгновений, все же дернула засов, приоткрыла двери и вышла на порог.

– Зачем ты пришел? В городе опасно.

В светло серых глазах Кио, что были так похожи на глаза самого Аламара, скользнула тень страха.

– Я пришел, чтобы попросить вас вернуться, госпожа Нирс, – глухо сказал он, – особняк теперь ваш.

– Ты шутишь, – она покачала головой, – особняк этот никогда моим не был. Это особняк моего мужа.

– Данивьен, – хрипло сказал Кио, – я всегда служил Аламару, и не позволю погибнуть его жене, только потому, что…

– Потому что из за нее он и умер?

Тут Дани увидела, что Кио держит в руке корзину, накрытую чистым полотенцем.

– Я не вернусь, – сказала она твердо, – пусть твоя мать будет спокойна на этот счет.

– Она была неправа и раскаивается, – быстро промолвил он, – Данивьен, пожалуйста… Я должен тебя беречь.

Она вздохнула. На сердце стало горько. К чему теперь все это? Зачем?

– Ты ничего не должен мне, – ответила тихо, – как и я тебе. Я останусь в этом доме. К тому же, как вам наверняка известно, этот дом теперь мой.

– Но… Данивьен, – Кио тряхнул головой, – я не понимаю.