Зверь, прикоснувшись к поверхности, резко затормозил, выпуская огромные когти, которые оставили после себя глубокие полосы и резко развернулся, ловя пастью брошенный в него кинжал. Такой реакции от оборотня я никогда ранее не встречал. Да и не видел, чтобы тварь могла обращаться по собственному желанию, не дожидаясь полнолуния.

Перекусить лезвие у него не получилось. Клацнув зубами, сломав при этом клыки, он выплюнул кинжал и вновь зарычал. Из его пасти капала слюна, которая прожигала обивку вертолета, как только достигала пола.

— Вот за это я и не люблю оборотней. — Вздохнул я, одновременно с ним делая рывок навстречу друг другу. Меч из ножен я успел вытащить, благо высота кабины позволяла сделать замах длинным клинком.

Серебро — единственное, что могло причинить вред твари, ну кроме отсечения головы и вырывания сердца. Хотя, начиная с сегодня, к этому списку можно смело добавить еще какое-то варево Миши, которое разъедало его плоть до кости, с которой она буквально стекала кусками.

Упав на колени прямо перед оборотнем, который в очередной раз решил достать меня в прыжке, я резким движением вогнал меч прямо в открытую пасть и дернул на себя, буквально отрывая нижнюю челюсть.

Существо заскулило и упало всей тяжестью своего веса, довольно ощутимо тряхнув вертолет, который после этого накренился вбок. Я еле смог удержать равновесие, чтобы не свалиться и врезаться в ряды стульев. Оборотень скреб лапами пол, стараясь подняться, но отравляющее весь организм серебро ослабило его и не давало этого сделать.

Когда борт выровнялся, я подошел к твари, которая постепенно начала трансформироваться в человеческий облик.

— Миша, глянь, что с пилотом, — бросил я в сторону призрака, который с округлившимися от страха глазами ломанулся в сторону кабины. — А ты не торопись меняться, можешь мне пригодиться.

— Серебро… Ты…

— Ага, я очень плохой, коварный и вообще, — кивнул я, подходя к оборотню. — Кто тебя нанял?

— Я не скажу, — прохрипел он, в очередной раз пытаясь встать. Его движения стали более уверенными. Это говорило о том, что оглушающее действие серебра начало проходить.

— Зря, умер бы быстро, — вздохнул я, всаживая меч в шею твари. Он, конечно, сделал движение и практически успел перехватить клинок, но я был быстрее. Его тело обмякло, но зажегшийся блеск в глазах говорил об его намерениях со мной поквитаться. Не зря я отправил Мишу ко второму пилоту. Если он настроен до конца бороться, то явно ждет от кого-то помощи. Но, так или иначе, он не мог пошевелиться и произнести даже звука. Как раз то, что мне было нужно.

Я переступил через тело и взял с пола несколько пустых склянок, оставшихся после опытов Михаила. Подойдя к оборотню, который только мог шевелить глазами, следя за мной, я ударом ноги перевернул его на живот и, подобрав недалеко лежавший родовой кинжал, сделал глубокий разрез по позвоночнику, оголив его. Потом сделал несколько проколов, подставляя пробирку под вытекающую жидкость.

— Я не то, чтобы хочу поглотить тебя, я еще не до конца переварил вампира, так сказать, но ты по какой-то причине довольно силен и не связан с фазой луны для трансформации. И да, мне уже надоели эти непонятные покушения на меня и мне хочется узнать правду, которую ты мне, конечно же, не скажешь по доброй воле.

Мысль о том, что дворецкий Мышкина не сам решился на убийство, а действовал либо по поручению, либо по подсказке кого-то извне буквально озарила меня. Ведь сам князь и не подозревал, что именно задумал сделать его самый верный товарищ. Может, я себя накручиваю и это простое совпадение. Но вот то, что два офицера тайной канцелярии предали Романова и тем самым империю, не слишком радовало. Кто-то очень влиятельный точит на меня зуб, и мне бы не хотелось верить в то, что это был сам князь. Но, слава Богу, я могу выяснить правду в короткие сроки, когда посмотрю память твари.