— Может быть, — усмехнулся он, с трудом отводя взгляд от перстня. — Но если ты не забыл, то я был рядом, когда нас чуть не убили.

— Хорошо, — поморщился я, прекрасно осознавая, что мои подозрения на самом деле беспочвенны, но после такого неожиданного ночного визита Огневой, можно было вынести одну единственную мысль: никому верить нельзя. Не сказать, что я о ней не знал, но жить постоянно с неугомонной паранойей ни к чему хорошему не ведет. — Но откуда тебе знать, что можно доверять цесаревичу? Вы с ним, как я понял, в хороших отношениях, но в безжалостном стремлении к власти, это совершенно ничего не значит.

— Потому что я действительно его хорошо знаю. Да включи ты голову, — закатил он глаза. — Мы находимся в самом центре столице недалеко от дворца. При желании тебя можно было бы убить за несколько секунд, не привлекая внимания. Что-то, видимо, Александр в тебе нашел, раз не сделал этого раньше.

— Он обещал мне защиту, которой я в Новгороде не получил, — продолжал я пристально смотреть на вампира.

— Цесаревич защиту тебе не обещал, — покачал он головой, сложив руки на груди, копируя меня. Перстень засиял, а кожу под ним снова буквально на секунду слегка обожгло, хотя я прекрасно чувствовал, что металл был холодным. Я поднял вопросительно бровь в ожидании объяснений. — Что? Защита в Новгороде — это инициатива Романова. Хорошо, я — твоя защита, доволен?

— Ну, наверное, — потянулся я, разминая руки. — Нужно было проверить одну теорию.

— И как, работает? — нахмурился вампир, отворачиваясь от меня и подходя к окну.

— Вроде бы, — сам я вышел из комнаты в ванную, где оставил одежду и все вещи.

Перстни древних вампиров очень занятный артефакт, созданный обиженной на кровососов ведьмой. Носившему перстень стороннему человеку вампир, которому он принадлежал не может солгать, не может отнять его силой, не может убить. Перстень можно только отдать по доброй воле, находясь в полном здравии как физическом, так и моральном. Именно поэтому несколько вампиров-ренегатов добровольно с ними расстались, чтобы мои предки им поверили. Как еще можно было идти на дело, когда в шею могут воткнуться клыки древнего вампира.

Одевшись, я посмотрел на себя в зеркало, глядя на свою новую прическу и делая зарубку в памяти, что, когда все закончится, нужно будет себя обкорнать на лысо. Я захватил сверток с головой Копоша и вышел из ванной, борясь с накатившей усталостью и требующим организмом целебным сном.

— Пойдем, — обратился я к вампиру, который продолжал стоять возле окна. Он повернулся и кивнул, двинувшись со мной на выход.

Мы молча спустились вниз и вышли на оживленную улицу. Праздник закончился, и многие расходились из центра, прогуливаясь по столичным улицам, ведя за собой шлейфы из собственной охраны. Ни Сержа, ни моделей, которые были со мной на показе, я не увидел, собственно, как своих друзей.

Подъехавшая к нам машина резко остановилась и водитель, быстро вышедший со своего места, открыл пассажирскую дверь.

Граф нырнул в салон первым, после чего я последовал за ним, держа ладонь на рукояти кинжала, все же не до конца доверяя древней магии перстня.

В салоне кроме нас никого не было, поэтому, расположившись друг напротив друга, вампир решил продолжить разговор.

— От Мышкина, который теперь полностью находится в моем подчинении я узнал, что им нужен от тебя какой-то ключ.

— Ключ? — переспросил я. Если это тот самый ключ, который открывает все скрытые двери моего поместья, то как они им хотели воспользоваться, если только я при помощи своей магии и крови, могу элементарно открыть запирающую его шкатулку.

— Да. Ты знаешь, что они имеют в виду?

— Нет, — помотал я головой. — А Мышкин?

— Мой ручной князь тоже ничего не знает.