— И поэтому она осталась жива, как я понимаю.

— Все возможно, — пожал он плечами. Из кабинета, в котором находился сам цесаревич не доносилось ни единого звука. Возможно, заклятие тишины или просто хорошо сделанная изоляция. Не хотелось бы знать секреты Империи, но поинтересоваться о том, касается ли это меня хоть краешком, было бы интересно.

— Я, кажется, понял, что именно происходит и причем тут я, ключ и разлагающийся труп на верхних этажах дворца, — еле слышно шепнул я вампиру, как только секретарь отвлекся на звонок по инфопланшету. — И ты был прав, когда говорил, что у нас проблемы. И я имею в виду Империю и всю правящую чету, если никто из них, конечно, не при делах.

Граф выпрямился и напрягся, медленно поворачиваясь ко мне, глядя в глаза, видимо пытаясь по моему взгляду прочитать все ответы на вопросы, которые крутились у него в голове.

Внезапно двери, ведущие непосредственно в кабинет, отворились, и из него вышел князь Головин. Он остановился, повернулся в нашу сторону и довольно хищно усмехнулся, сверкнув едва показавшейся желтизной хищных глаз.

— Прошу вас, проходите, его императорское высочество ожидает вас, — прозвучал голос секретаря, когда Головин наконец покинул помещение.

— И до сих пор уверен, что цесаревичу можно верить? — тихо спросил я у вампира, поднимаясь на ноги.

Глава 21

Мы переглянулись, но так и не сдвинулись с места. Секретарь кашлянул, привлекая к себе наше внимание.

— Господа, прошу вас пройти в кабинет, — поторопил он, выразительно приподняв бровь, удивленный нашим замешательством.

Решив больше не испытывать терпение цесаревича и его верного прислужника, мы двинулись в сторону кабинета.

— Слушай, у меня нет причин не доверять Александру, — остановился возле самого входа вампир и очень тихо обратился ко мне. — Пока ничего не указывает на обратное, ведем себя, как полагается.

Я кивнул, соглашаясь и слегка толкая графа в направление входа первым. Если такой уверенный в себе, то пускай сам разведает обстановку, и посмотрим, что из этого выйдет. К счастью, ничего экстраординарного, не произошло, поэтому я спокойно вошел следом, слыша, как за нами закрываются двери.

В кабинете царил полумрак. Цесаревич Александр стоял возле большого окна и смотрел куда-то вдаль, заложив руки за спину. Сам кабинет был достаточно аскетичным, без лишних элементов роскоши, от которых меня уже начало немного подташнивать. Круглый шар, стоявший посреди стола, светился голубым светом, будучи единственным источником освещения в комнате.

— Присаживайтесь, — махнул рукой цесаревич, не поворачиваясь в нашу сторону. Мы в очередной раз переглянулись и сели на предложенные места. Всего стульев было четыре, и все они располагались с одной стороны стола напротив удобного кресла с высокой спинкой.

Кристалл потух, а свет от боковых светильников на стенах неожиданно зажегся, ослепляя привыкшие к полумраку глаза. Цесаревич в этот самый момент развернулся и, не глядя на нас, сел напротив, положив руки на стол.

— Добрый вечер, если его можно так назвать, — усмехнулся он, пристально посмотрев на меня. — Не будем ходить вокруг до около, если вы не против пропустить церемониальные любезности и сразу перейти к разговору.

— Было бы неплохо, — ровно ответил я, чувствуя, что какой-то туман заполняет мою голову, погружая меня против воли в медитативное состояние.