Ксана потрясенно выпрямилась.

– Ты что? – недоуменно прошептала она. – Предлагаешь его бросить?

После вчерашнего вечера со сказочным ужином и сливяницей Ксана почти уже решила, будто сердце у ведьмака все-таки наличествует. Не хотелось верить, что она ошибается.

– Именно это я и предлагаю. Бросить. Тогда он умрет быстро и почти безболезненно. Или его кто-нибудь найдет. В конце концов, мы даже не знаем – брошен ли он? Вдруг его мамаша как раз занята поисками молока?

– Ты еще убить его предложи! – возмущенно выкрикнула Ксана и взяла младенца на руки. – Чтоб не мучался зря!

– Я не убиваю детей, – равнодушно сообщил Геральт. – К тому же такое решение напрочь лишает сию недоросль законного шанса выжить путем счастливой случайности.

Личико младенца было красненьким и сморщенным. Плакал он уже давно, наверное, не первый час. Грязная пеленка скрывала тщедушное тельце. Впрочем, Ксана действительно совершенно не представляла себе, как полагается выглядеть новорожденному младенцу и какого вообще он возраста. Может, он как раз и должен именно так выглядеть.

– Бросила бы ты его, – снова скептически предложил Геральт. – Через пустоши с такой обузой…

Ксана перехватила ношу поудобнее, пристроив маленькую горластую головку на сгибе локтя.

– Неужели тебе его не жаль? – спросила она горько.

– Мне не может быть его жаль, – терпеливо пояснил Геральт. – Я ведьмак, воплощение безразличия ко всему, кроме работы и денег, – ты не забыла? К тому же я все равно не могу ему помочь, поэтому жаль или не жаль – не имеет абсолютно никакого значения.

– Ты ведь призван защищать живых от чудовищ!

Ксана все никак не могла успокоиться.

Геральт удивленно огляделся:

– А где здесь чудовища? Кроме меня – ни одного. А от меня этому заморышу не исходит никакой угрозы. Говорю тебе, брось, не выходишь ты его.

– Может, это девочка, – Ксана сбилась на ворчание. – Откуда ты знаешь?

– Да от него разит за версту! – ведьмак брезгливо сморщил нос. – От девки, правда, разило бы ничуть не приятнее, но иначе. Пацан, можешь не сомневаться.

Ксана покорно вздохнула. Главное – хозяин не приказывает бросить. Пока только советует. А значит, можно его чуть-чуть ослушаться. Несмотря ни на что, она точно знала: нельзя бросать маленьких детей в ненаселенном районе! Да еще так близко к окраине.

Целый час Ксана заглядывала в каждое строение, хоть отдаленно напоминавшее продуктовый склад или давно разворованную бродягами лавку. Все напрасно. Никакого молока. А что еще можно предложить младенцу, кроме воды, – Ксана не знала. Не тушенку же?

– Геральт! – взмолилась Ксана. – Может, ему сгущенки развести? Воды нам хватит…

– А у тебя есть сгущенка? – у Геральта натурально отвисла челюсть. – Ну и дура же ты! Давай разводи. Где вода? Да не из фляги, там сырая, бутылочку «Аква минерале» откупорим. Не эту! Ту, что без газа, балда!

Ксана аккуратно опустила малыша прямо на асфальт и принялась лихорадочно рыться в драной сумке, обнаруженной сегодня утром на памятном складе. Банку сгущенки она приметила именно там, и Геральт действительно ничего не заметил. Да он и не смотрел особо, чем рабыня занимается. Только велел набрать побольше тушенки – паршивой, кстати, пекинской, но на складе другой не нашлось. Ксана послушалась, а потом весь день маялась с тяжеленной сумкой. Но мысль о том, что предстоит поход через пустошь между Большими Киевом и Москвой, путь в несколько дней… Да по пустоши, по пустоши, где ни единого дома, ни единого заброшенного магазинчика из воспоминаний детства или осточертевшей заводской столовки, где, случается, можно порыться и найти какие-нибудь крохи…

– Вот…

Небольшая пол-литровая пластиковая бутылочка «Аква минерале» перекочевала к Геральту.