— Это было какое-то помрачение сознания…

— Иди в этом проявилась твоя скрытая натура?

— Поверь…

— Уходишь от ответа?

— Хорошо. Расскажу тебе сон, тесно переплетенный с явью, так что до сих пор не знаю… Выслушав меня, ты поймешь, насколько я тебе доверяю, и убедишься, что никаких секретов от тебя у меня нет.

— Хотелось бы верить…

— Несколько лет тому назад я лежал в больнице. В коридоре положили инвалида, и когда я выходил из палаты, то все время чувствовал его взгляд, даже не видя его, все равно чувствовал…

— Какие мы ранимые!

— В то время я встречался с девушкой… Не имеет значения, как ее звали… Она пришла меня навестить, я был один в палате и… У нас ничего не получилось — этот взгляд инвалида меня преследовал…

— Похоже, что ты еще и сексуальный маньяк!

— Вечером я договорился, и инвалида перевели в мою палату… У нас вышел неприятный разговор: по его мнению, он прожил очень правильную жизнь, но оказался инвалидом, да еще и положили его в коридоре, а я живу неправильно, но нахожусь в отдельной палате — «жирую». Очень едкий был старик…

— А дальше что?

— Ночью мне приснился сон, что я душу его подушкой… Его тело дернулось подо мной раз-другой — и все… Проснулся под утро — в палате тишина, я даже не стал идти смотреть на старика, так как был уверен, что он мертв. Пошел к врачу… Тот заявил, что старик умер от приступа астмы — она у него была в тяжелой форме.

— Так это был сон или…

— Надеюсь, что сон, иначе я был бы уже под следствием…

— Не обязательно: преклонный возраст, заболевание в острой форме, вскрытие не стали делать — и все кануло в Лету.

— В реку вечности…

— А не снился ли тебе сон во время похода по речке Руксонь, что ты в облике вовкулаки…

— Не снился! — раздраженно прервал ее на полуслове Антон и пошел окунуться в море.

Трещина в их отношениях за оставшиеся три дня не исчезла. Они по-прежнему ходили везде вместе, но это было больше необходимостью, чем потребностью. Ночи Антон проводил в кресле, а Иванна демонстративно клала рядом с собой баллончик со слезоточивым газом.

21. Киев. Лето. 2005 год

Вернувшись, Иванна позвонила в Страхолесье и узнала, что волк больше не подавал признаков жизни. Она уточнила, когда погиб Ростик, и сопоставила даты — в это время Антон все еще находился в байдарочном походе и был недалеко от села.

Вспоминая о днях и ночах, проведенных с Антоном, называла себя последней дурой — оказалась в постели черт знает с кем! Хотя в глубине души признавала — с ним было очень хорошо, пожалуй, в ее жизни это было наиболее яркое воспоминание из подобных встреч.

Что касается интимной жизни, Иванна не отличалась ни особой раскованностью, ни излишней чопорностью. Если мужчина ей нравился, она не отказывала себе в удовольствии лечь с ним в постель, не донимала его вопросами: любит ли он ее, когда они поженятся, думает ли он о ней, когда они не видятся. Расставалась тоже легко, узнав, что он женат или у него имеется постоянная девушка, или когда он ей просто надоедал.

Любила ли она? Любила, до безумия — своего однокурсника Лешу, пока он, сразу после окончания вуза, не женился на избраннице родителей, на два года старше его, но с квартирой, машиной, состоятельными родителями и большими перспективами в карьере.