— Так будет лучше! — снова приобретя вид строгой учительницы, заявила она.

Заигравшись, они оказались в глубине парка, где было совсем безлюдно, только стояли стеной сосны в белых зимних накидках, и неожиданным островком среди них выделялась небольшая березовая роща в природной наготе.

Вдруг Антон совсем другими глазами посмотрел на Свету. До этого из некоторых характеристик, данных Верунчиком, и своих мимолетных наблюдений, сделал вывод, что она человек очень скромный, даже застенчивый, домоседка, и это мешает ей в устройстве личной жизни. Сейчас, видя, как у нее сверкают от возбуждения глаза, как она прерывисто дышит, причем явно не от усталости, подумал, что еще неизвестно, какой «вулкан» прячется внутри нее, за внешним равнодушием. Ему захотелось разбудить-освободить этот «вулкан страстей», тщательно скрываемый под маской приличия сродни оковам. Он захотел ее, здесь и в этот миг.

Недолго думая, он крепко сжал девушку в объятиях, прижался губами к губам. Она вначале несмело, осторожно стала отвечать на его ласки, поцелуи. Он все больше распалялся, и она теряла контроль над собой. Он уже полностью расстегнул ее дубленку, его руки забрались под платье, освободили грудь от лифчика. Неожиданно она поскользнулась, потеряла равновесие и, падая, увлекла его за собой.

Она попыталась подняться, но он ее удержал, продолжая освобождать от одежды.

— Ч-ч-то ты-ы д-делаешь? — стуча зубами от переполнявших ее чувств, прошептала она и послушно поддалась ему.

Секс был недолгим, даже скоротечным, но она почти мгновенно испытала оргазм, бурный оргазм, не сравнимый с тем, что до этого у нее случалось. Когда у них все закончилось, они продолжали лежать на дубленке Светы, полураздетые, не чувствуя холода разгоряченными телами, не обращая внимания на снежинки, падающие с небес.

— Это было бесподобно! — прошептала она. — Деревья, снег — и только мы вдвоем. Абсолютно не холодно и не хочется вставать!

— А придется! — Он рассмеялся. — Иначе у тебя увеличатся шансы стать моей соседкой по палате.

— С удовольствием! Я помню, что у тебя в палате одна кровать пустует… — Тут она осеклась. — Боже, что я говорю! Что я делаю!

Антон помог ей подняться, привести себя в порядок. Прощаясь, они ничего не сказали друг другу, не договорились о новой встрече.

На следующий день, под вечер, к нему заявился Миша, белый как полотно от страха.

— Катастрофа! — воскликнул он с порога.

— Что случилось?

— Санэпидемстанция опечатала емкости для слива на металлобазе. По их заключению, они вовсе непригодны для хранения в них масла для продовольственных целей.

— Может, это временно? Ты подъезжал в санстанцию? Пробовал договориться?

— Пробовал. Глухо. Более того — хозяевами емкостей заинтересовалась налоговая милиция, так что бесполезно надеяться.

— Масловозы пришли?

— Еще вчера. Экспедиторы, водители волнуются — они уже должны были вернуться. Поставщики обрывают телефон — требуют деньги за поставленное масло.

— На маслобазу выходил?

— Пробовал — говорят, что нет свободных емкостей. Ни на какие разговоры не идут.

— Неужели негде слить масло?

— Все обзвонил.