Брезгливо подцепив горловину сумки носком туфли, я заглянула внутрь и расстроено вздохнула. Тот, кто озаботился поисками, не удосужился даже сложить вещи чуть аккуратнее и стряхнуть пыль с рубашек.

— Искали наспех, опасаясь моего возвращения. — Разговоры с собой всегда способствовали мыслительным процессам, но делала я это лишь наедине с четырьмя стенами.

Попробовав отыскать на одежде следы какой‑то магии, через несколько минут безуспешного ощупывания ткани пришлось признать, что человек или легард, рывшийся в моей сумке, действовал умело и не использовал силу. Подумать можно было на кого угодно, от приказа слугам от князя или княгини и до любопытства хоть той девицы, Пели. Троицу заговорщиков я, естественно, также не отбрасывала.

Обойдя комнату по кругу, я осмотрела подоконники, хотя и так знала, что вошли сюда через дверь. На мои остальные сумки с документами, магическими ингредиентами, заданием на практику и артефактами внимания либо не обратили, ведь я забросила их в угол у окна, за большое кресло, так что от двери ничего нельзя было увидеть, либо поняли, что на вещах лежит слабенькая импульсовая магия — если бы кто‑то кроме меня дотронулся до сумок, то я сразу бы об этом узнала.

— Глупо! — покачала я головой. — Неужели он или она были уверены, что найдут что‑то важное? Я никогда не храню самое ценное в сумках.

О том, что поиски производились в одиночку, догадаться оказалось проще всего, ведь иначе бы следы обыска попытались бы скрыть лучше.

Совершив еще один круг почета по комнате, я не обнаружила больше ничего, что могло бы дать хоть одну зацепку, и решила просто быть внимательнее и осторожнее впредь. А пока меня занимало дело куда более важное.

Подойдя к двери между комнатами, я негромко постучала, но ответа не получила. Тогда, пожав плечами, просто надавила на ручку и вошла в спальню Карра, застав веселую картинку: парень сидел ко мне спиной в огромной медной ванне и намыливал голову, негромко что‑то насвистывая.

— Карр, я тебя ищу — ищу, а ты тут! — я неопределенно повела рукой, слабо представляя, как описать сцену. — Моешься!

Парень замер хрюкнул и потянулся к полотенцу, чтобы стереть с лица пену, но я молниеносно дернула оное на себя и обошла ванну, чтобы видеть всю картину. Пена облепила Карру не только волосы, но и лицо, не давая возможность открыть глаза, плавала горами, раскачиваясь на волнах, цепляясь за редкую курчавую поросль на хилой бледной груди и торчащих коленях.

«Красавец!» — хмыкнула я себе под нос и взяла в руку полупустой кувшин с горячей водой, примериваясь как бы половчее вылить ее парню на голову.

— Чего ты хочешь, Эмма. Ты что не видишь, я моюсь? — недовольно воскликнул сокурсник, пытаясь пальцами стереть с лица пену. — Уважай личное пространство!

— Я бы уважала, но и ты хорош! Эфрон, конечно, не нежная луговая бабочка, но зачем же было его прибивать? Ты хоть представляешь, что произойдет, если он пожалуется директору?! Тот будет обязан с нами разобраться! Нас из‑за тебя отчислить могут! — выдохнула я все залпом и опрокинула на Карра воду из кувшина.

— А! — завопил парень, и от его волос и плеч пошел пар. — Ты что творишь? Обезумела? Она ж горячая!

— Это только начало, — серьезно объявила я, обдумывая как бы с наибольшим эффектом вскипятить воду в ванне.