— Несчастлив? Конечно, я счастлив, Франко.

— Тогда почему же ты не разговариваешь с женой?

Виктор посмотрел на звезды на ясном зимнем небе.

— Наверное, у нас не очень много тем для разговора. А когда они появляются, мы начинаем кричать.

— Я подумал, что у вас не все гладко в отношениях. Ты больше не любишь ее?

— Не знаю. Когда-то я любил ее так сильно, что не могу поверить в то, что между нами все кончено. Увидев ее впервые, Франко, я подумал, что она самая красивая девушка в мире. Она была умна, обаятельна и… — Он вздохнул. — Но сейчас она интересуется только деньгами и титулами. Не знаю, может быть, я тоже изменился.

— У тебя есть другая женщина?

— Да, я очень люблю ее. Но с разводом будут трудности.

— Могу себе представить. Брак! Я всегда думал, что это ловушка. Возьми меня и Сильвию: мы жили вместе восемнадцать лет, и у нас были прекрасные отношения. Конечно, были ссоры, но мы любим друг друга. Завтра мы поженимся, и, возможно, все наши прекрасные отношения полетят к чертовой матери.

— Этого не будет, если ты по-настоящему любишь ее. А по моим наблюдениям, ты ее любишь.

Франко бросил сигару на землю.

— Я люблю Сильвию больше, чем самого себя, — тихо произнес он. — А теперь пойдем к дамам?

— Мне не нравится твоя невестка, — сказала Сильвия час спустя, после того как Декстеры вернулись в гостиницу. — Она жуткий сноб.

— Я знаю. Бедный Виктор. При всех своих успехах он кажется несчастливым. Но дети у них очень милые.

— О, просто прелестные. Думаю, Лорна влюбилась в Фаусто.

Сильвия забралась в широкую кровать в стиле барокко с четырьмя витыми столбиками, поддерживающими изысканный балдахин. Франко лег на постель со своей стороны.

— Женщины неизбежно будут влюбляться в Фаусто, — сказал он. — Ему досталась моя мужская притягательность, а Тони — твой ум.

— Означает ли это, что я не притягательна?

— Совсем не притягательна. Например, если бы я был джентльменом, я бы и не подумал о том, чтобы переспать с тобой накануне свадьбы. Но, как ты знаешь, я не джентльмен. И ты так меня притягиваешь, что я не могу совладать с собой.

— Не кажется ли тебе, что после восемнадцати лет совместной жизни уже поздновато стремиться к воздержанию?

— Безусловно.

Он поцеловал ее:

— Я люблю тебя, Сильвия. Сейчас, когда мы вот-вот станем пожилой семейной парой, до противности респектабельной, я хочу напомнить тебе, что считаю тебя самой замечательной женщиной из всех, встречавшихся мне когда-либо в жизни.

— И я люблю тебя, — прошептала она. — Я полюбила тебя в тот самый день, когда ты попытался похитить меня.

— Ты знаешь, я тогда был напуган до смерти.

— Я знаю. Но мне ты показался тогда самым шикарным мужчиной на свете. Я и сейчас думаю так, хотя ты жутко растолстел.

— Ты собираешься посадить меня на диету?

— Нет, что ты. Я люблю тебя таким, какой ты есть, со всем твоим весом.

— Толстый, далеко не юный и солидный. Звучит как конец света, правда?

— Нет, это всего лишь начало.

Франко начал страстно ласкать ее.