— О нет, — возразила Элен, поглаживая его плечо. — Ты очень милый, славный, очень… неэгоистичный человек. Просто в ее голове сложился искаженный образ, ведь она ревнует тебя, потому что ты добился успеха, а она нет.

— Она добилась успеха. У нее есть все, чего она хотела от жизни: положение в обществе, прекрасный дом, лесть полоумных лизоблюдов, которые увиваются за ней…

— Возможно, ей этого недостаточно. У тебя есть власть — реальная власть, а это очень привлекает женщин. Может, она хочет уничтожить тебя, потому что знает, что никогда не получит такой власти, какой обладаешь ты.

— Возможно. Но думаю, что скорее всего она просто хочет вытянуть из меня каждый мой цент. Уверен, ее адвокат сказал ей, что если она сможет достать компрометирующие меня фотографии, я буду у нее на мушке. Она постарается их достать. Поэтому я должен быть тебе благодарен за то, что ты сообщаешь мне, что происходит.

— Мне не нравилось это с самого начала. — Элен села рядом с ним. — Но нужны были деньги, поэтому… — Она пожала плечами. — Я не горжусь собой, но мне понравилось, как в конечном счете все обернулось.

Она улыбнулась. Виктор обнял ее и поцеловал в щеку.

— Мне тоже. Вероятно, я единственный мужчина в Америке, чья жена платит его любовнице.

— Да. И разве это не прекрасно? — засмеялась Элен.

— Но мы должны прекратить этот фарс. Сначала я откладывал развод, потом Люсиль… Нужно было подумать о детях, но теперь они выросли и смогут воспринять все нормально, по крайней мере я на это надеюсь. Пришло время нам с Люсиль подвести черту. Я лишь надеюсь, что мы обойдемся «малой кровью»: видишь ли, дело в том, что она истратила все свои деньги, поэтому…

Дверь распахнулась, и вспышка фотоаппарата ослепила их.

— Прекрасно, мистер Декстер! Еще один снимок — улыбнитесь!

Вторая вспышка. Виктор выскочил из постели и бросился к двери, но двое мужчин уже бежали по коридору отеля к пожарной лестнице.

— Лучше надень штаны! — заорал один из них через плечо. Он слышал их издевательский хохот, пока те бежали вниз по лестнице.

Виктор вернулся в номер и закрыл дверь. Выглядел он ужасно. Элен плакала.

— Как это случилось? — спросила она сквозь слезы.

— Наверное, они следили за нами. Боже милостивый…

Он начал быстро одеваться.

— Ты подумал, что ты такой умный, так ведь? — спросила Люсиль с ноткой торжества в голосе. Их разговор происходил час спустя после сцены в отеле. Люсиль сидела в небольшом будуаре рядом со спальней на втором этаже дома на Пятой авеню.

— Ты и эта потаскушка актриса! Как будто я не догадалась об этом вчера, когда она сказала мне, что ничего не происходит и что ты — «идеальный джентльмен». Как будто ты что-то знаешь о том, что это такое — джентльменское поведение!

Он поглубже уселся в кресло:

— Хорошо, Люсиль. Ты получила то, что хотела. Только избавь меня от своего злорадства.

— Почему я должна избавлять тебя от чего-либо? А ты когда-нибудь щадил меня? Ты уничтожал меня годами со своей секретаршей. Ты украл мою долю в банке.

— Черт побери, я никогда ничего не крал у тебя! И вообще никогда ни у кого не крал…

— Заткнись! Теперь буду говорить я.

Виктор промолчал. Люсиль поднялась с шезлонга и закрыла дверь.