— Хотите сигарету? — спросил фон Риттер, подходя к сидевшему на земле Фаусто. Прислонясь спиной к стволу дерева, Фаусто во все глаза глядел на изящный золотой портсигар.

— Спасибо.

Оба офицера задымили сигаретами. Потом фон Риттер сел рядом с Фаусто, прикрывая свою сигарету от дождя.

— Это был несчастливый день для итальянцев, — заметил граф.

Фаусто молчал.

— Сожалею, что не могу обеспечить едой ваших солдат, — продолжал немецкий офицер, — но вы сами видите — мы действительно не знаем, как справиться с подобной ситуацией.

— Победоносная итальянская армия… — В голосе Фаусто слышалась неприкрытая горечь. — Я никогда не видел, чтобы мои солдаты бежали так стремительно, как сегодня, когда они буквально перепрыгивали друг через друга, чтобы успеть сдаться вам.

— Думаю, вы немного преувеличиваете, лейтенант. Ваша армия сражалась храбро, если учитывать, что у вас было мало пушек.

— Это благородно с вашей стороны, капитан. Но факт остается фактом: мы, итальянцы, хорошие солдаты только на короткое время. Я наблюдал это слишком часто: мы можем быть храбрыми, как казаки, в течение пятнадцати минут. Потом это нам надоедает и нам требуются женщины и макароны. Вот почему, я считаю, мы обречены оставаться нацией второго сорта.

— Вы были нацией первого сорта две тысячи лет назад.

— С тех пор мы что-то потеряли. Может быть, дело в руководстве страны. Наши политики — кретины, а нашим генералам место в сумасшедшем доме. В каком-то смысле я не могу обвинять своих солдат в том, что они бегут с поля боя. Какой смысл в том, чтобы быть убитым ради генерала-идиота? Не говоря уже о нашем короле размером с пивную кружку! — Он швырнул сигарету в грязь. — Вы прекрасно говорите по-итальянски, капитан.

— Спасибо. Мои родители обычно снимали зимой виллу на Капри. В нынешних обстоятельствах, полагаю, это будет звучать нелепо, но я люблю Италию.

— Я тоже, хотя сейчас любить ее трудно.

— Хотите коньяка? — Фон Риттер достал фляжку из кармана на бедре и отвинтил крышку. — Это «Мартель». Германия может уничтожить Францию, но только чтобы получить ее виноградники.

— Спасибо.

Фаусто отпил глоток, потом снова прислонился к дереву.

— Мне нужно было выпить, — произнес он, возвращая фляжку фон Риттеру, который тоже отхлебнул из нее.

— Вы не родственник покойного социалиста Франко Спада?

— Я его сын.

— Я подумал, что мне знакомо ваше имя. Очень плохо, что ваш отец был убит. Судя по всему, что я слышу, эта чертова война закончится тем, что все мы окажемся при социализме, если не при коммунизме. У вашего отца было хорошее видение истории, лучше, чем у кайзера.

— Возможно. В политических вопросах я не соглашался с ним.

— Ах вот как? Так вы не социалист?

— Это утопия.