— Эта девушка хорошо знакома с вашей семьей? — спросил кардинал.

— Нет. Хотя да, в какой-то мере… Это сестра милосердия, она работает у матери в госпитале. Ее зовут Нанда Монтекатини. Не знаю почему, но… — снова раздались сдавленные рыдания, — я влюбился в нее. И хуже всего то, что Фаусто встречается с ней… Я так ревную, так ревную…

— Были ли у тебя прежде такие искушения? — спросил кардинал, осторожно погружаясь в опасные глубины чувственности своего подопечного.

— Да, женщины и раньше привлекали меня, но это никогда не было так, как сейчас. Я не могу… я не могу с этим справиться. Скажите, что мне делать. Пожалуйста… Всякий раз, когда я вижу ее, мне хочется до нее дотронуться.

— Тогда ты не должен больше ее видеть.

— Нет! О нет, я должен видеть… я не могу потерять ее…

— Тони, возьми себя в руки! — произнес кардинал с обычной суровостью. — Ты священник, солдат воинства Христова! Не думай, что до тебя ни один святой отец не испытал того же, что и ты. И впредь будет так же. Ты рассказывал кому-нибудь об этом?

— Конечно нет!

— Слава Богу! И слава Богу, что у тебя хватило ума прийти ко мне. Ты знаешь, что впереди тебя ждет блестящая карьера в церкви, и после всего того, что я сделал, чтобы обеспечить эту карьеру, я не могу позволить тебе ее разрушить… этим. Ты навлечешь позор на мать-церковь, на свою семью, на меня…

— Но я хочу ее! Я ее люблю!

— Не желаю слышать об этом. Я распоряжусь, чтобы тебя отослали в монастырь.

— Нет! Я не поеду! Я покину церковь!

— Ты не сделаешь ничего подобного. Давала ли она тебе понять, что отвечает на твою любовь?

— Нет. Я никогда с ней не разговаривал.

— Тогда у нас еще есть надежда. Послушай меня, Тони: ты должен побороть дьявола в себе. Это можно сделать — тысячи других до тебя это сделали. Ты должен просить Господа дать тебе силу. Это может быть величайшим в твоей жизни испытанием характера…

— Я не уверен, что хочу побороть его! — прервал его Тони. — Наверное, я совершил ужасную ошибку, войдя в церковь. Помните, я рассказывал вам, что решил стать священником после того, как Фаусто отвел меня в «Ла Розина». А причина была в том, что мне понравилось это! Мне понравилось быть с женщиной! Я хотел делать это снова и снова! Я был так напуган этим, что решил стать священником на следующее же утро, прежде чем потеряю веру в Бога, но сейчас… сейчас я не уверен…

— Не говори так! Ты открываешь объятия дьяволу, а не борешься с ним.

— Да, — прошептал Тони, — я хочу обнять его.

— Слишком много поставлено на карту! Слишком много… Послушай, Тони, ты знаешь, что церкви сейчас трудно. Эта бесконечная адская борьба с итальянским правительством, эта война, эти новые времена… Ты знаешь, что церковь на грани краха. Нам нужны такие люди, как ты. Конечно, ты понимаешь, что сейчас римская церковь важнее, чем твое романтическое увлечение этой девицей Монтекатини?

— А она действительно важнее? — тихо спросил Тони.

— Такое отношение не делает тебе чести. Я хочу, чтобы ты вернулся в свою комнату и оставался там до тех пор, пока я не пошлю за тобой. Ты будешь поститься и молиться целыми сутками. К тому времени я приму необходимые меры. Ты согласен на это?

Наступило долгое молчание. Наконец Тони ответил:

— Да.

— Когда ты придешь в себя, я дам тебе отпущение грехов.