* * *

Когда они вернулись в «Каса дель Мар» после приема в честь премьеры, было уже три часа ночи, и слуги спали. Барбара зажгла свет и сбросила шиншилловую накидку на один из испанских диванов.

— Какой вечер! — ликовал Моррис, входя вслед за ней в большую двухэтажную комнату. — Какой вечер! Я знал, что она им понравится, но так! Какой вечер! — Он подошел к жене и обнял ее. — Ты красива, — он поцеловал ее, — и ты спасла мой фильм. Когда мы состаримся и я скажу тебе: «Барбара, милая, твой муж — великий человек», ты скажи мне: «Мой муж — шмук, потому что хотел сделать «Россию» обычным фильмом». Скажи мне это, дорогая, потому что это правда. Сегодня вся моя благодарность — тебе.

Он снова поцеловал ее. Она отступила и со всей силой влепила ему пощечину.

— Какого черта?.. — Он ухватился за горящую щеку, изумленно на нее уставившись.

— Это тебе за Лауру Кайе! — вскричала Барбара. Потом достала из мраморной коробочки сигарету и закурила.

— Ты узнала… Как?

— Это не столь важно. — Она повернулась к нему, выдохнув дым. — Моррис, я люблю тебя. Ты мой муж, отец моего сына, и последнее, но едва ли менее важное, ты — блестящий создатель кинофильмов. Я и раньше предполагала, что, общаясь со всеми красивыми женщинами в этом городе, ты неизбежно обманешь меня. Ну вот, ты и сделал это. Это причиняет мне сильную боль, очень сильную боль, но ты уже сделал это и сделаешь снова. Я не могу остановить тебя — и не буду даже пытаться. Но я хочу, чтобы ты говорил мне правду. Хочу, чтобы ты был честным, когда станешь обманывать меня, хотя это и звучит безумно! Единственная вещь в нашем браке, которую я не буду сносить, это ложь!

— Тебе нужен список? — взорвался Моррис. — Я что, должен написать тебе список? Пожалуйста: в понедельник я спал с Лаурой Кайе, во вторник — с Мэри Майлс Минтер…

— Нет, мне не нужен список, — с горечью в голосе произнесла она. — Не будь глупым. Просто я хочу знать… — Она умолкла, села в кресло и заплакала. — Нет, я не хочу знать. Спи с кем хочешь, но не попадайся мне на глаза. Я не хочу знать об этом…

Моррис сгорал от чувства вины. Он подошел к ней и обнял.

— Прости меня, — прошептал он, целуя ее глаза, мокрые от слез. — Боже, мне так жаль…

— Неужели ты не видишь, что я люблю тебя, сумасшедший? И боюсь тебя потерять… О, Моррис, просто скажи мне, если ты меня разлюбишь. Пожалуйста, скажи мне. Я могу перенести, что ты спишь с ними, но я не смогла бы вынести мысли о том, что ты кого-то из них любишь. Ты можешь понять это?

— Никогда я не полюблю никого, кроме тебя. — Он поцеловал ее. — Никогда. Никого, кроме тебя.

— О Боже, если бы я могла поверить тебе…

— Поверь мне! Я клянусь! Да, я обманул тебя. Скажи, мог бы я не клюнуть на Лауру? Нет, если я нормальный мужчина. Ты хочешь ненормального мужа? Но означает ли это, что я ее люблю? Нет! Я люблю тебя, мою жену, мою любимую, умненькую шиксу Барбару, и буду любить до самой смерти! Поверь мне! Клянусь!

Она посмотрела на его виноватое лицо, которое обожала, и, несмотря на горечь в душе, рассмеялась.

— О, Моррис, — вздохнула она. — С помощью своего языка ты смог бы пробраться даже в Ватикан.

— Ватикан? А мне нужно повидать Папу?

— Ты знаешь, что я хочу сказать. — Она заключила лицо Морриса в свои ладони и поцеловала. — Я обожаю тебя, обожаю настолько, что позволяю обманывать меня.