Несмотря на все свои недостатки — самодовольство, чрезмерную властность, упрямство, тщеславие и высокомерие, а также огромное разочарование, которое испытал Огастес, узнав, что жена не сможет подарить ему наследника, он никогда не попрекал этим Элис. Он по-своему, не часто проявляя это внешне, любил и уважал ее.

Ты очень добр ко мне, Огастес, но факт остается фактом: у нас детей нет. Я знаю, для тебя, как и для меня, это величайшее несчастье, особенно горькое потому, что у твоей сестры целых пятеро…

— При чем здесь Вирджиния?

— Только при том, что это несправедливо, — их Господь благословил таким многочисленным потомством, а нам не дал ни одного ребенка.

— Нам и так есть за что благодарить Бога.

— Да, конечно, но у нас нет детей. Однако, Огастес, я знаю, что делать!

Он посмотрел на нее.

— Что же?

От волнения она судорожно сглотнула:

— Я хочу усыновить Витторио.

— Ты хочешь усыновить… итальянца? — переспросил он с испугом, который выглядел почти комично.

— Да. О, это самый восхитительный ребенок, которого я когда-либо видела — красивый и умный… Он совершенно нищ, мы столько сможем для него сделать…

— Это нелепая затея, абсурд! Я не потерплю в своей семье грязного итальянца!

— Он не грязный! И больше всего на свете хочет стать американцем…

— Все они хотят — польский сброд, разные там кули… Все хотят приехать в Америку! Из-за них наша страна превращается в сплошные трущобы! Посмотри на ирландцев, евреев — они заполонили Америку! Это национальный позор! И если ты думаешь, что я собираюсь потворствовать этому, таща сюда липкого от грязи «даго»…

— Он вовсе не грязный! — воскликнула Элис, пообещав себе сохранить спокойствие. — И я хочу, чтобы он приехал!

— Вопрос исчерпан. Не желаю больше слушать об этом. Что у нас на обед?

Элис Фэйрчайлд Декстер никогда в жизни не приходилось за что-нибудь бороться, но в споре о судьбе Витторио она решила стоять до конца.

— Я послала ему деньги на проезд сегодня утром, — сказала она спокойно. — Витторио приедет в Нью-Йорк семнадцатого июля на пароходе «Сервия».

Огастес бросил на жену недоверчивый взгляд.

— Он едет, — добавила Элис с вызовом, чуть заметно улыбаясь, — первым классом.

* * *

Витторио никогда не выезжал из Сан-Себастьяно дальше Палермо, поэтому путешествие в Рим, а потом в Париж, Лондон и Ливерпуль показалось ему прекрасным, как сон. Сидя рядом с княгиней, тоже неправдоподобно прекрасной, он жадно вглядывался в картины, проносившиеся мимо окон поезда, и едва слушал свою бывшую хозяйку. Сильвия раз за разом повторяла мальчику инструкцию, присланную Элис:

— Если у тебя возникнут трудности на корабле, ты должен обратиться к эконому… Повтори: «эконом».

— Э-ко-ном, — повторил Витторио, немного робевший произносить английские слова.

— У тебя неплохо получается. Эконома зовут мистер Макгилликуди. Повтори: «Макгилликуди».

Витторио набрал в грудь воздуха:

— Мак-гил-ли-ку-у-ди.

— Хорошо. Это похоже на чудо, но мистер Макгилликуди немного говорит по-итальянски, поэтому ты сможешь с ним общаться. И вот еще что. Миссис Декстер прислала тебе триста долларов наличными — это четыре тысячи пятьсот лир.

Витторио посмотрел на нее непонимающе, словно эта сумма была так велика, что не укладывалась в его сознании.

— Хотя все оплачено, миссис Декстер хочет, чтобы ты имел деньги на непредвиденные расходы… О, посмотри, Витторио, мы проезжаем границу! Мы уже во Франции, попрощайся с Италией.