Красивая черноволосая девушка, невысокая, но необыкновенно чувственная, встала со скамьи и подошла к Энрико. Беря его за руку, она улыбнулась:

— Чао, Энрико.

— Чао.

— Пусть он хорошо проведет время. — Фаусто незаметно протянул ей туго свернутую лиру. Клаудия взглянула на банкноту, и ее улыбка стала еще шире.

— За это мы можем не вылезать из постели хоть до вечера, — сказала она.

— А что еще остается делать в Риме?! — воскликнул Фаусто.

Ее крепкое молодое тело пахло потом и дешевыми духами, и это сочетание казалось ему беспредельно эротичным. Он обслюнявил ее груди, шею, затем впился своим открытым ртом в ее рот. Ее сильные ноги обхватили его талию, когда он вошел в нее. Он начал с нежных толчков, затем страсть его нарастала подобно котлу с кипящей жидкостью. Когда он кончил, его мозг взорвался.

— О Боже, — вздохнул он, скатываясь на грязные простыни. — Мне это было так необходимо.

— Почувствовал себя лучше? — спросила она, вставая.

— А ты как думала?

— Со стороны твоего отца это было действительно очень мило — привести тебя сюда.

— Мой отец… — спокойно начал он, уставившись на треснувший потолок.

— Он тебе не нравится?

— Я люблю его. Но в том, что происходит с этой страной, есть вина и моего отца.

— Никакой политики здесь, — предупредила она, открывая флакон с духами.

— Я знаю. Только постель.

— Что-то не так, любимый? — Она вернулась к кровати и села рядом с ним, положив руку на его гладкую грудь.

— Думаю, нет, — вздохнул он.

Глава 53

Телефонный звонок разбудил Фаусто. Еще совсем сонный, он потянулся за трубкой.

— Слушаю, — сказал он, не открывая глаз.

— Спада? Это Альбертелли. Надеюсь, ты сегодня будешь на митинге?

— Какой митинг? — зевнул Фаусто. — А который час?

— Семь тридцать, ты, ленивая свинья! И ты знаешь, о каком митинге я говорю. У Санта Мария делла Пьета на площади Колонна. И не говори мне, что ты забыл, какой сегодня день.

Фаусто приоткрыл глаза:

— Сегодня четверг, верно?

— Сегодня двадцать третье марта, ты, кретин, и это двадцать пятая годовщина образования фашистской партии самим дуче. Я хочу, чтобы на митинге было как можно больше народа, и я клянусь, Спада, если ты не придешь, у тебя будут большие неприятности. Все мы были слишком снисходительны к тебе. На этот раз нам нужно дело! Будь там в девять, и обязательно в форме. Пропуск получишь в церкви.

— Я буду там, — пообещал Фаусто, бросая трубку. Он сел на кровати, почесывая грудь. Нанда, лежавшая рядом, спросила:

— Кто это был?

— Да этот недоносок Альбертелли. Мальчик на побегушках у шефа полиции. Можешь себе представить, выставляя Муссолини на посмешище, они намерены провести митинг по случаю годовщины основания фашизма! Идиоты. Им бы еще на кладбище собрать этот митинг.

— Ты пойдешь?

— У меня нет выбора.

Она положила свою руку на его, когда он начал подниматься с кровати.

— Поцелуй меня, — попросила она.

Он наклонился и поцеловал ее.

— Я люблю тебя, Фаусто.

— И я люблю тебя, дорогая.

Она провожала его взглядом, пока он шел к ванной.

Каждый раз, когда он уходил из дома, у нее возникало чувство подавленности. Она боялась, что больше никогда его не увидит.