— Да… Я сейчас иду.

Он подошел к Энрико и обнял его.

— Не говори ничего, — прошептал он. — Маме скажешь потом, что я ее люблю. И я люблю тебя. Всегда поступай так, чтобы я гордился тобой. Ты понимаешь?

— Да, но…

— Ничего не говори! Ты славный мальчик. Постарайся стать лучше меня. До свидания.

Он поцеловал сына в щеку. Потом подошел к Нанде, через силу улыбнулся и крепко обнял ее.

— Я не смогу привезти всю твою одежду, но я привезу, что сумею. — И он поцеловал ее. — Я рад, что вы свободны, — добавил он. — Я люблю тебя всем сердцем.

И он зашагал к Альбертелли:

— Поехали.

Они направились к машине. Энрико, стоявший рядом с матерью, дрожал. Нанда посмотрела на него и увидела, как слезы катятся по его щеке.

— Энрико, — сказала она, — в чем дело?

— Ни в чем.

— Но… — Она перевела взгляд на мужа и внезапно догадалась.

— Фаусто! — вскрикнула она.

— Нет, — сказал Энрико. — Он хочет, чтобы было так…

— Боже, Боже, Фаусто!

Она оторвалась от сына и побежала к «мерседесу». Солдаты уже открыли заднюю дверцу, и Фаусто был готов сесть в машину. Он задержался и посмотрел на жену.

— Нанда, иди назад! — выкрикнул он.

— Фаусто, куда они тебя везут?

Солдат втолкнул его на заднее сиденье и захлопнул дверцу. Остальные быстро сели.

— Фаусто!!!

Машина рванула с места и, быстро набрав скорость, выехала с площади Святого Петра.

Нанда продолжала бежать за ней. Потом она остановилась и смотрела на машину, все еще не веря в случившееся.

Она еще видела мужа, который смотрел на нее сквозь заднее стекло. Он что-то говорил. Она не могла слышать его слов, но она знала, это было: «Я люблю тебя».

Аппиева дорога начинается от порта Сан-Себастьяно к югу от Рима. В шестистах метрах от начала древней дороги есть развилка, где, по преданию, святому Петру явилось видение Христа, которого он спросил: «Domine, quo vadis?» Правое ответвление дороги, которое ведет к старому порту Ардеа, называется улицей Ардеатина. Еще дальше, в шестистах метрах вдоль нее с правой стороны, находятся Ардеатинские пещеры. Они представляют собой сеть туннелей, которые были пробиты еще перед первой мировой войной и ведут к выработкам песчаной вулканической пыли, применяемой для изготовления бетона. Туннели были использованы и заброшены.

В то утро Ардеатинские пещеры были избраны Каплером для проведения намеченной казни теперь уже трехсот тридцати шести итальянцев и евреев.

В четыре часа пополудни Фаусто со связанными за спиной руками был доставлен к Ардеатинским пещерам на грузовике вместе с тридцатью другими заключенными из римской тюрьмы Реджина-Коэли. Как только грузовик остановился у входа в пещеры, немецкие солдаты стали кричать, чтобы заключенные выбирались из грузовика. Кроме Фаусто никто не знал о том, что происходит, однако многие догадывались; и когда они увидели большую толпу заключенных перед пещерами, то даже те, кто раньше не догадывался, поняли. Кто-то плакал, кто-то молился; большинство хранило молчание. Фаусто увидел Мартелли Кастальди, молодого Гвидони, генерала Симони, героя первой мировой войны, который сражался с немцами в сентябре прошлого года, одетого в голубой свитер полковника Монтецемоло, аристократа, который возглавлял монархическое военное сопротивление… Там были разносчики товаров, моряки, бизнесмены, клерки из магазинов, железнодорожные рабочие, технический персонал с киностудий. Это был настоящий срез итальянского общества, схваченный янтарем смерти.