— Сегодня денег забирали больше, чем всегда, — сказал Виктор.

— Обычное дело в это время года. Незадолго до Пасхи люди начинают чувствовать потребность потратить деньги и покупают что-нибудь для дома, новую шляпку для жены, короче, это нормально, особенно после такой холодной зимы, как нынешняя. Кстати, мистер Декстер просил тебя заглянуть к нему перед уходом.

— Спасибо.

Виктор пожелал мистеру Кэнтреллу всего хорошего и поднялся по лестнице на первый этаж. Основу клиентуры частного «Декстер-банка», заведения консервативного, гордившегося своей исключительностью, составляли представители тесного мирка старых нью-йоркских семейств, которые вели с ним дела многие годы. Виктор считал детище Огастеса слишком консервативным, потому что с тех пор, как Нью-Йорк буквально взорвался энергией и напором миллионов иммигрантов, банк упускал огромные возможности увеличить клиентуру. Но, поскольку Виктор был всего лишь кассиром, никто не интересовался его мнением. Однако, молодой человек решил обязательно довести его до сведения руководства банка.

Пройдя через «площадку», то есть ту часть зала, где сидели, ревниво оберегая порядок, дававший им хлеб насущный, ведавшие ссудами служащие, он вышел в коридор, который вел к кабинетам руководителей банка.

Консервативный в отношении финансовой политики, Огастес Декстер был на удивление прогрессивен во всем, что касалось технических достижений. Его банк одним из первых провел электричество и телефонную связь, первым закупил пишущие машинки (и это было немалой победой, поскольку большая часть клиентов, считая напечатанную корреспонденцию «ниже своего достоинства», в штыки встретила отказ от изящной каллиграфии). Кроме того, Огастес оснастил банк новейшими системами безопасности и даже скрытыми фотоаппаратами, которые в случае надобности могли бы сделать снимки грабителей; это нововведение Декстер позаимствовал у Французского банка, который ввел его в практику одиннадцать лет назад. Прогрессивный в техническом отношении, «Декстер-банк», по мнению Виктора, все еще топтался на месте с точки зрения финансовой политики.

Мистер Гримзби пропустил молодого человека в кабинет президента. Виктор приблизился к столу, за которым Огастес изучал какие-то документы. Он поднял голову и снял пенсне:

— А, Виктор, присаживайся.

Виктор сел.

— Я получил просьбу о ссуде от некоего Сальваторе Вольпи, — сказал Огастес. — Он живет… — Банкир заглянул в бумагу — На Гарфилд-плейс в Бруклине. Просит две тысячи долларов на расширение своего бакалейного бизнеса. Одним из поручителей назван доктор Марио Диффата. Думаю, это не простое совпадение, что поручитель твой домохозяин?

— Нет, сэр. Это я посоветовал Вольпи обратиться за ссудой в ваш банк.

— Понимаю. Значит, ты знаком с Вольпи?

— Да, сэр. А доктор Диффата хорошо известен в итальянской общине не только благодаря медицинской практике, но и как один из деятелей Сицилийского союза.

— Что это такое?

— Это организация итало-американцев, которые хотят помочь новоприбывшим иммигрантам.