Хэн повернулся и посмотрел на сына пустыми глазами, словно он ничего не слышал.

— Сто одинна… — начал Анакин.

— Ты бросил его, — поразительно спокойно сказал Хэн,

Еще ни разу Анакину не приходилось выслушивать такого серьезного и необоснованного обвинения.

Анакину хотелось ответить очень много и все сразу. Он ведь спас «Тысячелетний сокол» и десятки беженцев и должен выслушать такое! Ему хотелось просто накричать на отца, что он не имеет права говорить такие вещи, но он взял себя в руки и ответил как можно спокойнее:

— Нам нужно было выбираться оттуда. Луна уже падала, и…

— Ты бросил его, — снова, на этот раз с укором, повторил Хэн.

Анакин судорожно сглотнул. От пристального взгляда отца хотелось провалиться, дематериализоваться. Хэн должен был понимать, что на Сернпидале у них не было выбора, что Чуи был слишком далеко, а луна — слишком близко. Вернуться за Чуи и поднять его на борт не было никакого шанса. Анакин снова решил высказать это отцу в лицо, показать ему записи приборов, регистрировавших высоту и скорость корабля, но не стал этого делать — Хэн и так все это знал. Только отказывался верить.

Мальчику ничего не оставалось делать, как смотреть прямо в глаза отцу, где застыло беспредельное отчаяние и скорбь. Анакин еще ни разу не видел отца таким убитым, тот всегда, в любой ситуации, оставался героем, великим Хэном Соло. Для Анакина отец всегда был сильной опорой и всегда знал ответы на все вопросы.

А сейчас…

Великий Хэн Соло превратился в пустую оболочку, причем треснутую и готовую в любой момент рассыпаться.

— Ты бросил его, — снова сказал Хэн, и хотя его тон снова стал ровным и спокойным, когда Анакин услышал страшное обвинение в третий раз, оно ранило его еще сильнее. — Ты просто удрал, не захотел спасать Чуи.

— Я не мог… — начал Анакин, но прикусил губу и часто заморгал. По щекам у него заструились слезы.

— Чуи, который сделал все, чтобы спасти твою шкуру, — взревел Хэн, тыча сына пальцем в грудь, — остался помирать на планете, и ты бросил его!

Анакин развернулся и бросился бежать.

Хэн осмотрелся по сторонам, и только сейчас до него дошло, что эту сцену от начала до конца наблюдали десятки беженцев, столпившихся в коридоре.

Не найдя лучшего выхода из положения, он просто обвел случайных свидетелей хмурым взглядом и ринулся в рубку «Сокола».

Каким одиноким почувствовал он себя, когда повернулся и увидел рядом с собой пустое кресло!

Люк сконцентрировался и, чтобы обрести так необходимое сейчас спокойствие и ясность ума, подсчитал, сколько осталось времени до встречи с ледяной поверхностью. Из коммуникатора доносился испуганный голос Мары, но из-за помех слов разобрать было нельзя, и Люк выключил связь. Он заметил, что падает прямо на странный округлый холм, но времени рассматривать его не было.

Он развернул «крестокрыл» носом вверх и до упора нажал на рычаг ускорения, скорее, чтобы проверить, насколько сильна сила притяжения, чем в надежде оторваться. Как ни странно, это помогло, и он стал потихоньку набирать высоту.

— Дефлекторы на полную мощность, — приказал Люк Р2Д2, как только стало ясно, что мощности двигателя все равно не хватит.

Щиты включились и почти моментально исчезли, но в тот момент, когда луч захвата сконцентрировался не на корабле Люка, а на дефлекторном поле, «крестокрыл» смог рвануть вверх.

Но совсем вырваться из крепких объятий не удалось — луч сразу настиг его, а нагрузка от включения щитов на двигатели оказалась такой, что Люк сразу же понял: такую тактику можно будет попробовать использовать еще один раз, но не больше.