– Я ничего не знал, – проговорил он, уткнувшись лицом в плитки пола. – Я подвел вас, благословенная.

– Поднимись! – воскликнула она голосом, полным неприязни, рожденной не столько Финерсой, сколько трагичным урожаем охватившего всех безумия. Хаос и восстание на всей земле Трех Морей. Несчетные жертвы вблизи и повсюду. Шарасинта. Имхайлас. Айнрилатас…

Самармас.

– Ты слышал, что Майтанет говорил в Ксотее?

– Да, – глухим голосом ответил Финерса, безупречно выбритое лицо его не выражало ничего. Она ожидала, что главный шпион возвратится к прежней вкрадчивой манере и поднимется, однако он держался настороженно. – Что вы с ним должны примириться.

И тогда она превратилась бы в буйную и смертоносную Анасуримбор.

– Нет, – сказала Эсменет, внимательно разглядывая его и решив, что скулы и рот выдают слабость этого человека, продолжила: – Он говорил о том, что империи не суждена долгая жизнь…

Поскольку ее неудовольствие было очевидно, начальник тайной службы склонил голову в той степени, какая предписывалась джнаном – не более того. Эсменет посмотрела на прочих аппаратариев, стоявших на коленях в разных местах лагеря скуариев.

– Он лгал! – вскричала она чистым, полным отваги голосом. – Вот и еще одно проявление той мерзкой хвори, которая отравила его душу! Разве мог мой муж бросить свою жену? Разве мог святой аспект-император оставить на погибель своих детей? Если он предвидел падение своей Священной империи, то, конечно, укрыл бы свою жену и детей в безопасном месте!

Голос ее прозвенел над каменным полом. А потом она увидела Вем-Митрити, своего визиря и чародея, ковылявшего в сторону пестрого сборища; черное с золотом облачение Имперского Сайка раздували ветра, дующие с Менеанора.

– И это означает, что наш господин и пророк предвидел совсем другое! Что он предрекал нашу победу и не сомневался, что Момемн переломит хребет фанимского пса – что могущественнейшая империя нашего времени переживет беду!

Тишина, слышен лишь ритмичный рокот боевых барабанов фаним. Однако в глазах окружающих теперь читаются удивление и преклонение, решила она.

Она снова глянула на начальника тайной службы, позволив ему на мгновение узреть ее ужас. И едва слышно пробормотала:

– Тебе известно, что происходит?

Тот покачал головой, посмотрел вдаль – на стены.

– Они разбили мои оковы на одну стражу раньше, чем ваши, благословенная.

Повинуясь доброму, сочувственному порыву, она взяла его за руку.

– Теперь все мы должны быть сильными. Сильными и хитрыми.

Рыцари-инкаусти держались поодаль, наблюдая за происходящим с монументальной лестницы Аллозиева форума. Подняв руку, она поманила к себе их седобородого командира, Клиа Саксилласа. Мессентиец отреагировал неспешно, как подобало его статусу, не более того. После того как офицер приложился к ее колену, она велела ему подняться и сказала:

– Я убила вашего шрайю.

Не поднимая глаз от сандалии на ее ноге, благородно-рожденный ответил:

– Истинно так, благословенная.

– Ты ненавидишь меня? – спросила она.

Он посмел посмотреть ей в глаза:

– Мне так казалось.

Под неровный бой барабанов она вдруг поняла, насколько устала. Взгляд ее стал непреклонным. Офицер заморгал, потупился, скорее из страха, чем из почтения. И в этот самый момент она буквально ощутила вокруг себя, над собой, перед собой…

Тень своего проклятого мужа.

– Ну а теперь?

Он облизнул пересохшие губы.

– Не знаю.

Она кивнула:

– Отныне рыцари-инкаусти охраняют меня и моих детей, Саксиллас… И ты – мой новый экзальт-капитан.