— Положим, у нас есть отряды Шюцкор и возможность собрать части у границы с целью ее укрепления, — сухо заметил Маннергейм. — Разведка в этом районе у красных пока еще очень слабая. Что дальше?

— Войска должны быть собраны не просто в приграничных районах, а непосредственно у границы. Тыловые части и части второго эшелона — не далее чем в десяти километрах, передовые — в нескольких сотнях метров.

— Но это же безумие! — воскликнул Маннергейм. — Если противник первым перейдет в наступление, он уничтожит все эти войска, которые просто не сумеют подготовиться к обороне!

— Да, ваше высокопревосходительство. Но если первыми ударите вы… Вы получите более чем десятикратное превосходство в численности войск на участках прорыва. И у вас будет преимущество внезапности. Суть в том, что наступление начинается одновременно с объявлением войны или чуть раньше.

— Но это же вероломство! — вскричал Маннергейм.

— Большего вероломства, чем то, которое продемонстрировали большевики, трудно представить. Так пусть получают той же монетой. В концепции моего знакомого офицера важную роль играли аэропланы и танки. У нас ничего этого нет. У нас нет даже кавалерии. Но и противник, который нам противостоит, пока еще не слишком хорошо вооружен. Мы можем использовать грузовики и любую мототехнику для передовых частей. Их задача будет состоять в том, чтобы, прорвав оборону, как можно быстрее уходить в тыл противника, разрезая его коммуникации и лишая возможности подвоза боеприпасов и продовольствия. Морально сломленные и окруженные части противника будут добивать уже войска второго эшелона. При такой тактике мы сможем занять Петроград уже на третий день войны. Соответственно, захватить линию Гатчина — Волхов вполне реально уже на десятый день.

— Гм, идея небезынтересная, — задумался Маннергейм. — Ее стоит обдумать. А нельзя ли разыскать этого офицера?

— К сожалению, узнав о поражении Германии, он застрелился, — развел руками Чигирев.

— Жаль. Хотя даже в первом приближении ясно, что подобная подготовка потребует не менее трех месяцев. Да и начинать в наших краях войну зимой может только безумец.

— Тогда подождем до весны, — согласился Чигирев, вспомнив историю зимней финско-советской войны тридцать девятого — сорокового года.

— Последний вопрос, господин советник, — продолжил Маннергейм. — Сразу после взятия Петрограда я намерен передать гражданскую власть в городе местной администрации. Нас не должны заподозрить в том, что Финляндия собирается оккупировать территорию России. Поэтому уже сейчас я хотел бы знать персональный состав временной администрации Петрограда.

— Это вопрос десятый, — небрежно махнул рукой Чигирев. — Когда займем Петроград, тогда и разберемся. Достойных людей там достаточно.

— Я не намерен откладывать этот вопрос, — возразил Маннергейм. — Либералы склонны к длинным дискуссиям. Они проблемы обсуждают, а не решают. А я, когда приду в мой любимый Петроград, хочу предложить готовые решения. У меня есть кандидатура на пост главы временной администрации Петрограда. Это Чигирев Сергей Станиславович. Что скажете?

ГЛАВА 32

Колчак

Крапивин строевым шагом вошел в кабинет и доложил:

— Ваше превосходительство, заместитель начальника разведки фронта полковник Крапивин прибыл по вашему приказанию.