В четыре часа утра, прикоснувшись ко лбу Жанно, я поняла, что жар миновал. Личико ребенка с едва заметными тенями под глазами казалось спокойным. Жанно тихо спал. Это был хороший признак. Ужасно уставшая, обессиленная, умирая от желания поспать, я оставила сына на попечение Полины и, устроившись в глубоком кресле, уснула на несколько часов.

5

Проснулась я от шума. Кто-то громко стучал в дверь. Открыв глаза, я обвела взглядом комнату. Жанно по-прежнему спал, губы у него были полуоткрыты, голые ножки выскользнули из-под одеяла. Полины рядом с ним не было. Стук внизу был такой сильный, будто кто-то ломился в дверь.

– Мадам! Мадам! Ради Бога, идите сюда, я не знаю, что мне делать!

Это кричала Полина, голос у нее был испуганный. Встревоженная, я опрометью спустилась вниз.

– Открывайте, черт побери! Именем третьего сословия! Я удивленно взглянула на служанку.

– Это какая-то пьяная банда, – зашептала Полина, – они грозятся выбить дверь. Это грабители… Что прикажете делать?

– Бегите через черный ход в полицию… если в Париже нет больше полиции, приведите какой-нибудь патруль… или, может быть, нескольких королевских гвардейцев.

– Слушаюсь, сударыня.

– Или вот еще что… Бегите лучше на Марсово поле, там вместе с принцем де Ламбеском несет службу мой муж. Пусть едет сюда, и немедленно!

– Но как же… как же вы объясните, что делаете здесь? Ваш муж – он же ничего не знает о ребенке.

– Это моя забота. Бегите скорее, Полина!

– А эти люди – неужели вы их впустите?

– Когда таких людей не впускают, они обычно входят сами.

Я подошла к двери и, прислушавшись, спросила, придавая голосу металлический оттенок:

– Что вам угодно, господа, и по какому праву… Договорить я не смогла. Ответом мне стала такая грязная брань, что кровь отхлынула от моего лица. Раздался ужасный стук – негодяи били в дверь прикладами. Черт побери, они же могут потревожить Жанно!

– Открывайте! Мы – патриоты! Мы пришли требовать от вас помощи!

Разъяренная не меньше, чем испуганная, я не двигалась с места. Кто-то из бандитов выстрелил в замок, и замок, перебитый надвое, сорвался. Они вломились в прихожую, едва не прибив меня дверью.

– Ну и мерзкая же вы хозяйка, голубушка!

Сказав это, самый высокий и отвратительный из них ударил меня по щеке. Я вскрикнула, хватаясь рукой за лицо, вне себя от бешенства. Я не имела права ни на один неверный поступок. Там, наверху, были Жанно и Аврора.

– Что вам нужно? Как вы смеете врываться в чужие дома? Я позову лакеев!

– Гм, мы отлично знаем, что никаких лакеев здесь нет. А вот к вам пришли свободные граждане Франции, и вам придется потрудиться, чтобы хорошо принять их, иначе вам не поздоровится. Мы живо научим вас гостеприимству!

Их было пятеро, этих бродяг и оборванцев, и выглядели они как дикари – полураздетые, полупьяные, с ужасными отталкивающими физиономиями.

– Чего же вы хотите? – проговорила я в бешенстве.

– Мы требуем, чтобы нас накормили, напоили, дали нам денег и оружия.

– Оружия? У меня нет никакого оружия. А насчет выпивки, так мне кажется, что вам уже достаточно…

– Это нам решать, черт побери! И ты, дамочка, лучше прикуси язык, если не хочешь получить еще одну оплеуху.

– Что бы вы ни говорили, у нас в доме все равно нет того, что вам нужно…

Один из них толкнул меня так грубо и сильно, что я едва удержалась на ногах.

– Убирайся с дороги! Похоже, нам самим придется устроить проверку.