Что-то прошелестело в зарослях кустарника. Тяжело дыша, принц отстранился, не менее оглушенный и ошеломленный, чем я. В бессилии я оперлась на холодную стену каменного грота. Наша тревога была напрасна – никто не появился и не нарушил уединения.

– Ну? – проговорил граф д'Артуа.

Я вся дрожала от волнения и возбуждения. Он сжал меня в объятиях, заглянул в глаза:

– Ну? – повторил он.

Какой выбор мне предстояло сделать! Я буквально бредила, невольно представляя себе, что может быть, если я соглашусь. Экстаз слияния, сладкие конвульсии и ощущение каждой клеточкой тела ни с чем не сравнимого наслаждения… Могла ли я отказаться от такого? Я бы предпочла, чтобы выбор сделали за меня.

– Пожалуйста, – прошептала я в отчаянии, – пожалуйста, если только мы были друзьями…

– Мы были не друзьями, а любовниками, не хитрите, дорогая!

– Вы пугаете меня своим тоном.

– Вы бы испугались еще больше, если бы знали, как я хочу вас, Сюзанна. И я прекрасно вижу, что сопротивляется у вас только душа. Мне стоит пошевелить пальцем, и вы отдадитесь мне в ту же минуту.

Он знал, что говорил. Я не могла сопротивляться. О любви к Франсуа помнили сейчас только мой разум и душа, что касается тела, то отдаться естественным желаниям казалось мне сейчас вполне оправданным и понятным.

– Но я не хочу так, мадам, – сказал он даже как-то злобно. – Мне желательно, чтобы вы поборолись и уступили после борьбы. Чертовски приятно будет видеть ваше падение после долгих мук. Завтра я уезжаю в Вену и через месяц вернусь. Вот тогда мы и решим, чего стоит ваша любовь к адмиралу и ваша привязанность.

Он резко оставил меня, отошел в сторону, несколько раз плеснул холодной водой из фонтана себе в лицо.

– Вы почти жестоки, – заметила я тихо.

– Да. Я люблю сначала вызывать угрызения совести, а потом побеждать их.

Какое-то время прошло в молчании. Я довольно быстро успокоилась, чувствуя себя немного оскорбленной. Но, кроме этого, меня занимала еще одна мысль. Какая я женщина? Холодная или чувственная? Я ужасно хотела это знать. Это помогло бы мне понять, почему отношения с Франсуа у меня не складываются…

Граф д'Артуа подошел ко мне, галантно поцеловал мне руку.

– Простите, я, кажется, наговорил лишнего. Никогда не верьте мне, дорогая. Ведь я почти люблю вас.

– Скажите, – прошептала я очень неуверенно, – как вы думаете, я чувственная женщина?

Я была готова сгореть со стыда за то, что произнесла подобные слова, и в то же время сгорала от желания услышать ответ. Граф расхохотался, услышав мой вопрос, и, быстро наклонившись, поцеловал меня.

– Вы прелесть, Сюзанна. Но вас не должны Мучить сомнения.

– И… что же?

– Вспоминая свой немалый опыт, дорогая, я могу сказать, что вы одна из самых чувственных женщин, каких я только знал. Ваша кожа, – он нежно провел пальцем по моему плечу, – она на редкость отзывчиво чувствует ласку. Вы способны воспламениться в самых неподходящих местах, и, переживая наслаждение, вы отдаетесь ему целиком, забывая о предрассудках. Да, в моих руках вы стали бриллиантом, и я сейчас могу чувствовать гордость ювелира… Но у вас есть одна особенность.

– Какая?

– К вам нужен ключ, – улыбаясь, произнес граф. – Когда ключ подобран, вы открываетесь легко, как шкатулка с секретом.