Должно быть, Мэдди уже пришла в бешенство от его стука. Черт возьми, этот стук начинал бесить и его самого. Два месяца назад она распахнула бы дверь, встала в свою излюбленную позу крутой девчонки и разом высказала все, что о нем думает. Два месяца назад, стоило Мэдди появиться в комнате, воздух между ними начинал дрожать и раскаляться, обжигая жаром обоих, – так сильно их тянуло друг к другу.

Что же случилось?

– Мэдди? – позвал он, прислонившись ухом к двери.

Ни шороха в ответ. Одно лишь безнадежное глухое молчание.

Тогда Броуди решился сказать слово, которое крайне редко слетало у него с языка.

– Пожалуйста…

К его изумлению, это сработало. Мэдди открыла дверь. Она казалась еще бледнее, чем раньше, хотя Броуди и представить не мог, что такое возможно. Он безотчетно потянулся к ней, но Мэдди повела себя странно: отшатнулась, словно испугавшись.

Какого дьявола?

Броуди оцепенел. Мэдди, которую он знал, его Мэдди, готовая взвалить на себя любую работу, не боясь трудностей и не пасуя перед препятствиями, никогда бы не дрогнула от его прикосновения. Она при желании могла бы превратить его жизнь в ад, но ни за что не повела бы себя так.

Броуди почувствовал, как грудь сковывает страх, словно чьи-то ледяные пальцы сжали сердце.

– Мэдди, ты здесь одна?

– Я не могу сейчас разговаривать с тобой.

– Ты одна?

– Д-да. – Ее голос дрожал, срывался от едва сдерживаемого чувства. – Я просто не могу, ясно? Не могу. И без тебя слишком много всего навалилось.

Броуди вздрогнул как от пощечины. Слова Мэдди больно задели его, но худшее ждало впереди: прежде чем он успел остановить девушку или хотя бы задержать дверь ногой, Мэдди снова захлопнула ее у него перед носом.

– Я думаю, он ушел, – прошептала Линн.

– Нет. – Мэдди смотрела, как Броуди шагает по дорожке своей обманчиво небрежной походкой. Его широкие плечи ссутулились, чтобы скрыть напряжение. Мэдди могла поклясться, что он не собирается уходить. Она слышала за дверью его голос, глухой и взволнованный. Определенно Линн разожгла в нем любопытство, разбудила спящего зверя.

Проклятье!

Мэдди совершила тактическую ошибку, позволив Линн подойти к двери, чтобы спровадить Броуди. Она просто не хотела объясняться с ним.

К несчастью, Линн провалила дело.

Впрочем, если быть честной, никто не сумел бы отделаться от Броуди. Они с Мэдди могли спорить и ругаться, как пара сиамских близнецов, но правда заключалась в том, что их связывали прочнейшие, нерушимые узы, непостижимые даже для самой Мэдди.

Броуди понятия не имел, что происходит, даже не догадывался. На самом деле происходящее было настолько безумным, что, вздумай Мэдди открыть правду, никто бы не поверил. И все же он почуял неладное, и этого было достаточно.

К несчастью Мэдди, пронырливый и настырный Броуди Уэст обладал мертвой хваткой. Он насторожился и взял след.

Измученная, опустошенная, Мэдди прижалась лбом к оконному стеклу и тяжело вздохнула. Она не знала, сумеет ли справиться со всем, что на нее обрушилось. Сестра нуждалась в помощи, им обеим пришлось исчезнуть. Воспоминания, которые Мэдди тщательно прогоняла от себя, подступали снова и снова, словно безжалостные морские волны, грозя накрыть ее с головой. А тем временем их дядя уже разыскивал обеих девушек, желая заполучить – ни много ни мало – их головы на блюде.

Теперь еще Броуди объявился и всюду сует свой длинный нос.