Теперь Карли уже не думала ни об аргентинском печенье, любимом лакомстве Луиса, ни о его высокомерии, ни о том, что о ней говорят как о неодушевленном предмете. Ее заинтриговала напряженная атмосфера в зале. Почему физиотерапевт прикусывает губу?

– Что-то случилось? – спросила Карли.

Неловко улыбнувшись, Мэри Хаутон пожала плечами.

– Ничего не случилось, но мои занятия с сеньором Мартинезом подошли… к концу. Ему больше не требуются услуги физиотерапевта, – сказала она, и Карли показалось, что ее голос дрогнул. – Однако ему еще несколько недель будут необходимы массаж и регулярные упражнения, чтобы гарантировать успешное выздоровление. Кто-то должен за этим проследить.

– Верно, – неуверенно произнесла Карли, по-прежнему не понимая, к чему клонит Мэри. Глаза Луиса сверлили ее, как два лазера.

– Ты без проблем заменишь Марию, не так ли, Карли? У тебя сильные руки, верно?

– Я? – Это прозвучало как испуганное карканье.

– Почему нет?

Глаза Карли расширились. Все ее страхи немедленно вернулись. При мысли о том, что ей придется находиться рядом с почти обнаженным мужчиной, по коже побежали мурашки – и не важно, что этим мужчиной был Луис Мартинез.

Она сглотнула.

– Вы имеете в виду, что я должна буду делать вам массаж?

Она уловила в его глазах некую вспышку, но не могла разобрать, недовольство это или усмешка.

– Это тебе неприятно?

– Нет, нет, конечно нет.

Но так оно и было. Разве он не начнет громко смеяться, когда поймет, как мало она знает о мужчинах? Разве остановился бы его выбор на ней, если бы ему было известно, насколько она наивна? Должна ли она сказать ему правду – и если не всю, то хотя бы часть ее?

Конечно, должна!

Карли, почувствовав, что ее лицо заливает краска, пожала плечами и пробормотала:

– Дело в том, что я… я никогда не делала массаж.

– О, это не проблема, – прервала ее Мэри. – Я могу показать вам базовую технику – это совсем не сложно. У вас не возникнет проблем. А упражнения те же. Они достаточно легкие, и сеньор Мартинез уже знает, как их выполнять. Самое главное для вас – это проследить, чтобы он придерживался графика.

– Как думаешь, ты можешь справиться, Карли?

Бархатный южноамериканский голос заполнил все пространство. Когда Карли повернулась и встретилась с его взглядом, то ощутила головокружение. Прежде Луис не обращал на нее внимания, вернее, он относился к ней как к предмету обстановки – как к одному из бархатных диванов, на которые он иногда ложился, чтобы провести время с очередной пассией. Однако теперь его глаза смотрели на нее… оценивающе, и Карли почувствовала тревогу. Думает ли он о том, о чем многие мужчины, несомненно, думали прежде? О том, что она слишком простенькая, неуклюжая и не умеет подать себя. Удивится ли он, узнав, что ей это нравится? Карли предпочитала оставаться незаметной. Потому что так безопаснее.

Отбросив неприятные воспоминания, она обдумывала вопрос Луиса. Конечно, она научится массировать его, потому что – как он справедливо заметил – у нее работящие руки. Разве она не справлялась со всеми делами в его английском доме? Она готовила, убиралась и следила, чтобы простыни из египетского льна на кровати хозяина были выглажены – независимо от того, был он в резиденции или нет. Она добивалась, чтобы поставщики провизии прибывали вовремя, если в доме намечалась большая вечеринка, и чтобы лучшие повара приезжали из Лондона, если он организовывал встречу более интимного характера.