|
Она и сама сомневалась. Сомневалась в реальности происходящего. Сознание сопротивлялось. И пока Эрбэнус был рядом, доказывая существование изнанки мира, было еще ничего, но без него… Без него все тут же становилось чем-то сюрреалистичным, подобным сну, реальность которого поставлена под вопрос и подсознание спешно пытается проснуться. Возможно, пробуждение случится, как только Лана войдет в бар или увидит слугу? Возможно, она проснется в резервации и будет долго смеяться, потешаясь над собственной странной фантазией? Лана подумала, что было бы неплохо, если бы и резервация оказалась сном, и ее болезнь… и вообще часть жизни…
«Пусть все начнется с чистого листа или останется неизменным», – решила она, проходя в душный, заполненный людьми бар. Если бы Эрбэнус приблизился к бару чуть ближе, то смог бы описать Лане внешность слуги, но она не позволила ему этого сделать, опасаясь, что слуга почувствует опасность и сбежит. Древний слуга, который пьет человеческую кровь и способен без раздумий забрать жизнь. Лана пыталась создать его образ в своем воображении, но черты были какими-то жуткими, грубыми, монстроподобными. О том, что слугой может оказаться женщина, Лана не думала. Нет. Поступки принадлежали мужчине. Особенно эта игра в прятки с Наследием. Сознание женщины любит постоянство, стабильность. Женщина не станет притворяться, колесить по стране, а возможно, и по миру, чтобы запутать Наследие. Но вот мужчина… Мужчина способен на подобное. У мужчин сознание косное, упрямое, но они радуются переменам, бегут от постоянства. Лана вглядывалась в лица мужчин, пытаясь встретиться с каждым из них взглядом, надеясь, что сможет заметить в глазах слуги отпечаток прожитых веков. Усталость и опустошение невозможно скрыть. Человек не должен жить так долго. Это неправильно, противоречит природе. И человек будет понимать это. Дальше будет либо безумие – Эрбэнус показывал Лане некоторых свихнувшихся слуг, – либо опустошенность. – Привет, – сказала Лана, подсаживаясь за столик к Алево. Она не была уверена, что этот мужчина служит древнему, но жизни в его взгляде определенно не было. Он либо устал и отчаялся, либо прожил уже слишком много лет, чтобы сохранить возможность удивляться и радоваться каждому дню. Хотя внешность его и была самой обыкновенной – ничего общего с монстром, убийцей. – Ты кто? – спросил Алево. – А ты загляни в мои мысли и скажи, – посоветовала она, решив играть в открытую, но Алево лишь улыбнулся, посчитав это шуткой. – Я серьезно, – сказала Лана, подаваясь вперед. Мысли ее были открыты, максимально доступны для прочтения. И на первом месте был Эрбэнус, Наследие, Охотники… Алево вздрогнул, едва прикоснувшись к мыслям Ланы. – Если снова сбежишь, то уже никогда не узнаешь, как спастись, – предупредила его Лана. Голос ее был спокойным, уверенным, заставляя Алево потратить еще несколько драгоценных секунд, чтобы заглянуть ей в мысли и узнать о том, кто она такая. – О! – только и сказал он растерянно. – Угу, – кивнула Лана. – Теперь ты, конечно, можешь меня убить, но… – Зачем мне тебя убивать? – Все слуги – убийцы. – Я уже много лет никого не убиваю. – А как же питается твой хозяин? – Я сотрудничаю с некоторыми врачами. Они поставляют мне чистую, свежую кровь. Этого достаточно. – Так ты, значит, у нас святой? – Нет. – И тебе нравится быть слугой? – Нет. – Почему же ты не бросишь своего хозяина? – Он найдет другого. К тому же представь, что случится, когда вендари слетит с катушек и выйдет питаться на улицы. |
