– Так кто же сдал нам квартиру?

– Жуликус примитивус. Жулик обыкновенный. Вначале сам снял квартиру у нашего «хозяина», потом обзвонил «клиентов», то есть лохов вроде нас, и сдал. Содрал с каждого по три суммы, а потом смылся…

– Значит, денег нам не вернут… – похолодела Яна.

– Надо думать… Если, конечно, доблестная милиция не отловит нашего жуликуса примитивуса… Сами понимаете, это уже из области фантастики. Братья Стругацкие отдыхают…

– Че-ертова шарманка… – Яна разжала холку Ганса, взирающего на хозяйку с недоумением и сожалением, и нащупала в кармане сигареты.

Девица с Эйфелевой башней на голове, очевидно, осознала тщетность своих попыток и, запихнув сотовый в сумочку, окинула собравшихся взглядом, в котором подозрение сменилось недоумением.

– И что теперь?

– К соседям, в милицию… Хотя толку… Дверь в квартире слева попросту не открыли, хотя Яна отчетливо слышала чьи-то шаги и недовольное пыхтение.

– Испугались, надо думать… – помотал головой мужчина, которого, как выяснилось, звали Алексеем Станиславовичем. – Ладно, поищем тех, кто посмелее…

– Вот люди, блин… – фыркнула Инна, девица с Эйфелевой башней. – Чё, трудно хотя бы ответить? Быдло…

Яна не знала, кем в действительности были осмотрительные соседи слева, но характеристика «быдло» больше подходила девице с башней на голове. Впрочем, эти соображения Яна решила оставить при себе.

Из квартиры справа раздалось недоверчивое:

– А вы кто такие?

Голос был скрипучим и, похоже, принадлежал какому-то пожилому человеку неизвестного пола. Инна Эйфелева Башня собралась было ответить в своем духе, но Яна вовремя вмешалась:

– Простите за беспокойство, мы по делу. Насчет вашего соседа. Нам срочно нужно с ним связаться, иначе у него будут проблемы…

Дверь открылась медленно, со скрипом, похожим на голос. Из-за двери высунулась старушка, древняя, как сама вечность.

– Вы насчет Витьки? И чего у него стряслось?

Алексей Станиславович бегло обрисовал ситуацию.

Старушка явно напряглась, услышав про съем, риелтора и милицию, но все-таки отнеслась к горе-соседям по-человечески.

– Надо же как… – покачала она головой, седой, как отцветающий одуванчик. – А я кажный день слышу – кто-то шастает. И шастает, и шастает… Смотрю в глазок – кто-то ходит. Ну мало ли, думаю, Витька опять комусь сдает… А вон оно что, оказывается. Подождите, найду телефончик, позвоню… Он мне еще в прошлом году оставлял. Звони, говорит, если что… Вот вам и «что»…

Старушка черепашьим шагом прошаркала в глубь квартиры, долго рылась по ящикам, потом наконец вышла и торжественно протянула Алексею Станиславовичу замусоленную телефонную книжку.

– Посмотри-ка, сынок. А то я уж совсем слепая, ничегось не вижу… Витька… Ах ты, господи, голова дурная… Самойлов он, Виктор Геннадиевич…

Оказалось, хозяин квартиры припеваючи живет в Переделкине и, естественно, ведать не ведает, что творится в его квартире, которую, как выяснилось, собирался снять вовсе никакой не Валерий, а какой-то Курлы Мурзалиев, родом из солнечного Узбекистана, с семьей. А вот мужчину, который представился родственником Курлы Мурзалиева, действительно звали Валерием. Он сказал, что Курлы очень занят, поэтому оформление поручил ему, то есть Валерию. Паспортные данные загадочного узбека у хозяина были, а вот с Валерием дела обстояли хуже. Незадачливый арендатор даже не додумался поинтересоваться, почему родственник Курлы Мурзалиева даже при ближайшем рассмотрении не смахивает на узбека.