— Я просто очень устала, — сказала она и тут же поняла, насколько неубедительно это прозвучало.

Хоук долгое время молча смотрел на нее. Лицо его оставалось суровым, а глаза так потемнели, что Криста опустила голову. Когда молчание стало невыносимо тяжелым, лорд повернулся и, не проронив ни слова, ушел.

Прошло три дня. Целых три дня безмолвной тоски. Криста минуту за минутой все глубже погружалась в пучину своего горя. Дверь между се комнатой и спальней Хоука оставалась закрытой. Каждый вечер они сидели рядом за почетным столом, не говоря друг другу ни слова. Юделл не подходил к ней, но несколько раз Криста ловила на себе его полный смертельной ненависти взгляд, и тогда волоски у нее на шее вставали дыбом от страха. Она приобрела себе неумолимого врага и не могла не сожалеть об этом.

Однако Илсвит по-прежнему относилась к ней дружески. Каждое утро она присылала Кристе поднос с сухариками и настоем ромашки, и это унимало неприятные ощущения в желудке. Криста была уверена, что страдает из-за Хоука, но не винила его за это. Ей не в чем было обвинять лорда, ведь причиной расхождения была ее собственная непреклонная совесть.

Рейвен и Торголд были рядом. Время от времени она обменивалась с ними взглядами. Как она была бы теперь рада их обществу, теперь, когда она была одинокой, как никогда в жизни. В многолюдной суете королевского двора, почти постоянно находясь при королеве и се дамах, Криста чувствовала себя в полной пустоте.

А тут еще Иза, которая не теряла веселого настроения и, казалось, присутствовала всюду одновременно. Она была такой оживленной, что люди смотрели на нее с удивлением, но казалось, что они догадывались о причине. На третий день Криста убедилась, что разговоры о ней начинаются всюду, где бы она ни появилась. Она ловила на себе быстрые сочувственные взгляды, от которых хотелось скрипеть зубами.

К своему огорчению, она нередко видела, что Иза и Хоук проводят время вместе. Ей хотелось не видеть этого, не замечать, не знать об этом. Когда двор отправился на охоту, Иза ехала верхом рядом с лордом. Потом, когда Хоук и его люди присоединились к людям Альфреда на поле для боевых упражнений поблизости от города, Иза со своими приспешницами устроила пикник поблизости. Криста увидела их из окна покоев королевы и возмутилась донельзя тем, что сражающиеся бойцы могли стать предметом столь легкомысленного внимания. Чувствуя себя несчастной из-за того, что Хоуку могло нравиться жеманное поведение Изы, Криста удалилась к себе в комнату и провела остаток дня в печальных размышлениях. В этот вечер, прежде чем они уселись за стол, Иза подошла к Хоуку и вступила с ним в разговор. Беседа была скорее односторонней, потому что лорд отделывался односложными ответами, но Иза так веселилась, словно все это доставляло удовольствие обоим.

Во время трапезы Криста изо всех сил сохраняла бодрый вид. Она плохо спала в эту ночь и проснулась с твердым намерением поговорить с Хоуком. То, что он поверил, будто она в какой-то мере предала его, было непереносимо.

Найти лорда оказалось не так просто: Криста не хотела и не могла расспрашивать людей о том, где он. И без того вовсю работала мельница сплетен. Девушка направилась к конюшням посмотреть, там ли любимый конь Хоука, но вдруг ее остановил истошный собачий лай. Он становился все громче, животное явно страдало от боли, и Криста повернула в ту сторону, откуда доносились ужасные звуки.

Кто-то вытащил одну из охотничьих собак из загона и жестоко избивал палкой. Это потрясло Кристу — у себя дома она никому и никогда не позволяла мучить животных. Девушка ринулась вперед не задумываясь. Надо было поскорее прекратить истязание. Она удивилась, что в неистовой ярости палкой размахивает не кто иной, как лорд Юделл. Лицо у него было багровым, злобная гримаса исказила правильные черты.

— Прекратите! — Не помышляя о собственной безопасности, Криста подбежала к Юделлу, уверенная, что иначе он забьет животное до смерти.