Криста повернулась к золотоволосому мужчине рядом с собой и посмотрела в его растерянные глаза.

— Я знаю место, где поспела земляника.

Он пошел следом за ней — и какой мужчина не пошел бы? Дракон рассмеялся им вслед свободно и весело. Быть может, и с небольшой завистью, но он не стал бы брать это в голову. К тому же сейчас его воображение занимала рыжая.

Дракон прогостил примерно неделю. Днем он охотился с Хоуком, плавал под парусом или присоединялся к воинам на поле для тренировок. Началась жатва, и все обитатели Хоукфорта, даже те, у которых были иные занятия, работали в поле. Лорд дал им понять, что празднование его свадьбы с леди Кристой подождет до окончания летней страды. Таков был обычай, и люди приняли это решение с готовностью.

Только воины вели привычный образ жизни. По вечерам все, кто мог, собирались послушать рассказы Дракона. Замечательные, невероятные, увлекательные рассказы завораживали слушателей. Даже сказочникам из саксов нравилось сидеть вместе со всеми и слушать того, кого они признали мастером. Судьба уготовила ему дело воителя, но он был скальдом до мозга костей.

Он рассказывал о созидании Асгарда, обители богов, связанной с землей мостом Бифрест, который является людям в виде радуги.

— После того как боги победили своих врагов, великанов, — рассказывал Дракон, — главный бог Один и его товарищи Хенир и Лодур решили сотворить смертных людей из стволов деревьев. Первому человеку они дали имя Аш — Ясень, чтобы стал он сильным и могучим, а жену его назвали Вайной — Виноградной Лозой, чтобы она обнимала мужа и была ему верной и преданной. Это славно, что боги дали мужчине такое имя, потому что огромнейший ясень Игдразиль высится в самом центре земли. Корни дерева спускаются в самый ад, а ветви его достигают неба. Любимый конь Одина Слейпнир щиплет листья Игдразиля. Возле дерева есть священное место, на котором боги собираются каждый день и вершат правосудие. Вы можете услышать их рассуждения в рокоте далекого грома, который порой сотрясает небеса.

Все это было известно Кристе: она выросла на этих сказках вопреки своему христианскому воспитанию. Но она радовалась, слушая, как Дракон рассказывает знакомые легенды, потому что его рассказы были гораздо более ясными и живыми, чем те, которые ей приходилось слышать прежде. Слишком живыми, с точки зрения отца Элберта и Доры, проводивших вечера, сидя рядом друг с другом и сблизив головы, чтобы потихоньку переговариваться о «языческих мерзостях». На них никто не обращал внимания, норвежцу они были безразличны, а все остальные давно привыкли к их желчным физиономиям и мрачному бормотанию, до которого никому не было дела.

Погода стояла теплая, обедали на свежем воздухе; длинные столы и скамьи были окружены факелами, которые давали свет и дымом своим отгоняли назойливых насекомых. Ночи стояли ясные и звездные. В последний вечер пребывания Дракона в замке сияла полная луна. Как видно, она и побудила норвежца рассказать вот такую историю.

Пожили боги какое-то время в Асгарде, и пришло им на ум, что нет вокруг их обители стены, которая бы их защищала. Несмотря на свое могущество, боги помнили ярость своих врагов, великанов, и гадали, вправду ли они в безопасности от них без ограды. Пока они судили да рядили, в Асгарде появился некий незнакомец. Он пообещал построить прочную стену вокруг всего царства богов и, мало того, уверял, что, к их удовольствию, сделает это всего за год. Боги готовы были согласиться, но мудрейший из них, Один, спросил, какова цена его работы. Незнакомец смело посмотрел в лицо великому Одину и сказал: «Когда я закончу стену для вас, отдай мне Фригг, прекраснейшую из богинь. Да, и еще я хочу солнце и луну». Разгневался Один — и не только потому, что никогда и не подумал бы отдать какому-то неведомому бродяге ни одну из богинь, но в особенности потому, что ни за что не отдал бы собственную жену.