Пошла Настенька с травой да с водой живой через лес дремучий. От волков голодных отбивалась, на сырой земле отдыхала, коренья съедобные собирала, сырую воду из ключа холодного пила.

Привела тропа Настеньку к болоту. Болото случилось просторное, глаза конца-края не примечают.

"Что мне делать? - отчаялась Настенька. - Болото обойти, или по тропе прям в болото идти? Ворочаться нельзя, бабушка наказала не ворачивать никуда..."

Шагнула Настенька в болото, наперед закрыла запором кринку, травы волшебные в лопухи свернула. Свет потемнел для Настеньки, нос жижей болотной заполнило, руки опору не замечали, а ноги потихоньку шагали. Никак болото зыбучее не кончалось. Обессилела Настенька, упала на дно и лежала там, пока одна из кикимор болотных чужачку не приметила. Достала она Настеньку из болота гнилого, на берег сухой вынесла. Как только вернулись чувства к Настеньке, она наперво подол с рукавом проверила. Все ладно: кринка и трава на месте. После девушка кикимору зеленую отблагодарила, поклонилась в хвост чешуйчатый.

- Откуда ты, девица ясная, к нам в болото проявилась? Как попала сюда?

Нежданно дождь могучий пошел, и разом закончился. Вышло красно солнышко, просушило вычищенное дождиком милосердным платьице Настенькино от тины болотной. Присела горемычная на берегу болота гнилого, а кикимора зеленая в болоте плавала всем телом, одна головушка над тиной высилась.

- Ах, кикимора болотная, спасительница душеньки моей девичьей, Настенька я, иду Кощея - злыдня Бессмертного изгонять. Украл он муженька моего ненаглядного Петрушу во время свадьбы нашей нарядной! Не могу я жизни подумать без Петруши!

- И-и-и! - резко заголосила кикимора зеленая. - Это Кощей - злыдень меня в кикимору хвостатую превратил! Меня он тоже от мужа искрал! От Славушки моего сизокрылого...

- А зачем он тебя, кикимора зеленая, искрал?

- Эх..., чтобы слезы людям честным доставлять, да страдания... в этом смысл жизни его, Кощея - злыдня Бессмертного... рада бы я тебе подсобить, посопутствовать, но не в силах я. Не могу на суше находиться, задыхаюсь... вот что, возьми с собой чешую мою с хвоста ядовитую, и в Кощея кинь! Отомсти ему за горе мое и Славушкино. Умрет он, злыдень, сразу.

- Кикимора, как же я приберу её, чешую, в рученьки мои? Она ведь ядовитая. Погибну я!

- Нет, Настенька, не помрешь ты. Чешуя только на злых действует. В твоем сердце нет места злу, добрая ты, - кикимора протянула Настеньке чешую зеленую.

Припрятала девушка чешую в подол.

- Иди, Настенька, иди, пока твоего Петрушу Кощей в лешего али еще в кого не превратил.

И пошла Настенька по тропинке своей, несла в подоле чешую кикиморы и кринку с живой водой, а в рукаве траву волшебную. Шла Настенька день, другой, и привела девицу тропинка к зарослям терновым. Расчищала Настенька путь себе, как могла. Руками растения отодвигала, ногами шаги измеряла. Поле терновое нескончаемо было. Расцарапали иголки жгучие всё тело и одежду Настеньки. Покинули силы тело девушки, вся кровь вытекла из царапин глубоких. Упала она на землю сырую, колючками усыпанную...

Услышал кабан терновый, как Настенька упала, и подошел к ней. Растолкал отважную голубку рылом своим мокрым, в сознание довел.

- Что же ты, девица-красавица, в зарослях терновых делаешь? Что же ты рученьки свои белые и щечки румяные колючками портишь?

- Ох, кабан терновый, иду я Кощея бесстыжего убивать, Петрушу, муженька своего милого спасать!

Сел кабан на землю да затужил тяжко.

- Кабан, что такое?

- Настенька, украл меня Кощей - злыдень Бессмертный от жены моей кисейной, Марфуши, и кабана дикого из тела моего человечьего сотворил.

Пожалела Настенька кабана, погоревала с ним вместе.

- Настенька, возьми из моего хвоста - метелочки шерсти и брось её в Кощея.