|
Выйдешь на рынок-то, там прямо все пересказывают. Что да как, кого убили, кто сбежал, — она перечисляла деловым тоном, — кого ограбили, что унесли, кто куда подался, кого ловят. Но вот трупов-то по улицам теперь не развешивают, сразу убивают и бросают на милость прохожих, ну, правда не многих так вот яростно поубивали, помалу, помалу. Рада благородный, верданин-то ухажер, сбежал, ну он воин известный, могучий, кто с ним справиться. Бала за ним даже не послал ловить, а вот Вердану ищут все, награда за нее такая оглашена, что до смерти не потратишь. Она канцлеру, что штырь в зад, император на ней жениться хотел, а она за дурачка Ахши подалась, вот смех. — И старуха хихикнула, а потом продолжила. — Ну, а потом уже на другой день поутихло. Да. Да, правда. Не шумят, грабить не стали, как-то само утихло. И слух пошел про то, что не Вердана вовсе была во дворце, а в ее то виде боги прислали возмездие за все грехи благородных, что если будем тихими, то боги нас к себе заберут и спасут всех. Ну, спасаться не стану, я слепая и жить так дальше не хочу. Пожила. Вот решила, схороню тебя по чести и пойду славить имена всех святых к трем могилам, чтобы уж встретить свой конец в благом расположении, чтобы без суеты, без беготни да раздоров. По тихому.
— А я умирать не собираюсь, — напомнила невзначай Вердана. Старуха пересказывала новости точно самой себе, собеседница мало ее волновала. — Не обидишься, если я уйду? А ты ступай к своим могилам. — Точно не умрешь? — немного разочаровано спросила старуха. — Рано мне. Подожду, — подтвердила Вердана. — А куда пойдешь? — К святым могилам, может, там и встретимся, — пошутила Вердана. Женщина попыталась прикоснуться к ее руке, Вердана ловко подсунула ей локоть крепко укутанный в гладкую ткань. — А что там? День или ночь? — спросила Вердана. — А я не знаю, теперь, что день, что ночь, — всё шумят. — Разберусь. Выход где? Женщина выпустила ее. Сумерки только спустились. Вердана миновала рыночную площадь, замирая от каждого шороха, потрепанное, но роскошное платье выдавало ее принадлежность к дворянам, оружие она потеряла. Припоминая обстоятельства своего бегства из дворца, она не могла вспомнить, кто с ней бежал. Смутно все. Глупо. Почему она так странно поступила, могла извиниться перед императором и уйти. Тут мелькнуло воспоминание про Ахши, и Вердана вжалась спиной в забор, вдоль которого кралась. Ее сковал ужас. У такой глупости нет названия. Она добралась до поворота, свернула в узкую улочку, ее бил озноб. Она не узнавала себя, в голове мелькали картинки приема у императора, все, что там происходило кроме как нелепостью назвать нельзя. Как ей удалось так повернуть события, что теперь всем, кто ее знает угрожает смерть. Осознание этого погнало Вердану к дому. Темнело и улицы стали оживать, появлялись редкие прохожие, потом группы. Она очнулась совсем в другой части города, ей пришлось пересечь город из конца в конец, прежде чем она оказалась на улице, которая должна быть ей знакома. Картина ей представилась удручающая. Несколько усадеб сравняли с землей, от других остались руины, и только дом канцлера возвышался в прежнем великолепии. Своего дома Вердана тоже не нашла, она остановилась у остатков ворот. Потом она кинулась на пепелище без всякой надежды найти живых. В темноте она различила только одно покосившееся строение. Библиотека. В темноте она ощупывала устоявшую стену, пока руки не натолкнулись на дверь. Коробка комнаты — единственное, что уцелело от дома. — Хочешь открыть? — раздался тихий вопрос. Вердана уловила, откуда шел голос, и оглянулась. — Телохранитель. — Я ждал этого нелепого поступка от тебя. |
