Мадог завопил снова и брыкнул ногой, пока Саймон нагибался, чтобы поднять конец веревки, но Саймон просто натянул петлю и ткнул острием меча в горло Мадогу, но не слишком сильно, чтобы избежать лишней крови. Не высказанная словами угроза превратила визг Мадога во всхлипывания, перемежавшиеся уверениями, что Рианнон цела и невредима.

– Если я найду ее живой и невредимой, – сказал Саймон, – больше я к тебе не прикоснусь.

– Вы отпустите меня? – взмолился Мадог.

– Я не могу сделать этого, – ответил Саймон. – Ты думаешь, я забыл, что ты убил Маллт? Но это уже не мое дело. Как ты будешь наказан и будешь ли наказан вообще, решать лорду Ллевелину. Теперь ты встанешь на ноги и без лишних разговоров отведешь меня к леди Рианнон, или я снова приступлю к тому, на чем мы остановились.

– Я все равно умру, – зарыдал Мадог. – Она ведьма. Она прокляла меня.

– Ты идиот, – откликнулся Саймон полным презрения голосом, подталкивая Мадога острием меча. – Леди Рианнон – никакая не ведьма. У нее нет силы проклинать. Веди меня к ней. И не надейся водить меня кругами. Что бы ни произошло с леди Рианнон, это произошло между рассветом и завтраком, когда я увидел тебя. Если ты не найдешь ее за половину этого времени, то вместо уха я отрежу тебе твой мужской орган. Ты заслуживаешь этого за то, что посмел поднять на нее руку.

Мадог ускорил шаг, убедившись, что Саймон не повторяет своих угроз, а исполняет их. Лицо Саймона остекленело, как у трупа, и взгляд был страшен. Это все, думал Мадог, воля ведьмы. По этой причине он не стал тянуть время, а быстро нашел тропинку, по которой шли утром Маллт и Рианнон. Мужчины двигались гораздо быстрее, чем женщины, поскольку Маллт тогда, как могла, сдерживала темп. Через несколько минут быстрой ходьбы они оказались на том самом месте, где Мадог напал на Рианнон, – земля, хворост и сухие листья были здесь вспаханы ногами и разбросаны во все стороны.

Тут Мадог замешкался и повернул свое изуродованное лицо к Саймону.

– Вы околдованы, – пробормотал он. – Вот почему вы знаете, что я сделал, и вот почему вы не слышали, как она прокляла меня. Ведь вы были рядом с ней в той бухточке. Помните?

Саймон разразился смехом.

– Ну, точно идиот! Болван! Как она могла проклясть тебя, даже если бы была ведьмой? Ни она, ни я не знали, кто там был. Моя лошадь почуяла тебя. Я же сказал тебе, что у леди Рианнон нет силы проклинать. Она просто испугалась и выкрикнула то, что, как она надеялась, могло защитить нас. А узнал я о том, что ты сделал, просто услышав твой разговор с Маллт. Теперь иди вперед.

Мадог не посмел ослушаться и двинулся с тропинки в ту сторону, куда он затащил Рианнон, продолжая шептать на ходу:

– Она прокляла меня. Я чувствовал это. Я не мог есть, и дыхание застревало у меня в горле…

– Ты двадцать раз дурак! – вскипел Саймон. – Ты просто боялся последствий проклятия и страдал от своего собственного страха. – Он ткнул Мадога в спину. – Быстрее, пока я не потерял терпение и не заставил тебя подпрыгивать.

Мрачный тон Саймона предупредил Мадога, что тянуть время опасно, а убежденность Саймона заставила его начать сомневаться, не слишком ли поспешно он, сбитый с толку словами Маллт, пришел к заключению насчет Рианнон.