14

Хотя Саймон отправился спать очень поздно, проснулся он одним из первых. Он чувствовал себя счастливым. Судя по последним словам Ллевелина, война должна возобновиться, если не немедленно, то очень скоро. Это давало возможность поразвлечься и обогатиться. Но, что еще важнее, Ллевелин наконец понял, что его намерения по отношению к Рианнон серьезны и тверды и скорее всего увенчаются успехом. Ни при каких других условиях Ллевелин невзял бы на себя труд обращаться к Иэну с предложением о свадьбе.

Саймон едва мог поверить в свою удачу. Хотя Ллевелин и прежде не раз говорил, что из них получилась бы хорошая пара, Саймон всегда считал, что он наполовину шутил, и не слишком верил в то, что Саймон сумеет добиться согласия его своенравной дочери. Незаконнорожденная дочь принца Уэльса могла позволить себе смотреть свысока на брак с младшим сыном даже богатых родителей. Но Саймон не упускал из вида и преимуществ для Ллевелина подобного брака. Ситуация с Рианнон была явно особой. Саймон представил ее замужем за человеком, занимающим высокое положение, и громко хмыкнул, так что лежавшие вокруг него люди, которые не собирались подниматься так рано, начали браниться сквозь сон.

Только подумать, что жена человека вроде Ричарда Корнуолла или одного из французских герцогов бегает босиком с распущенными волосами по лесам и полям, одетая в простенькое, испачканное грязью и зеленью платье. А Рианнон была не тем человеком, которого можно было загнать в рамки приличий. Она сбежала бы или даже убила мужа, который попытался бы навязать ей свою волю. Ко всему прочему, вопрос о приданом тоже был немаловажен. Для брака со знатным человеком Ллевелину пришлось бы изыскивать изрядную сумму или отрывать от себя солидную часть своих владений.

И без лишних слов Саймону было ясно, что Ллевелину не хотелось бы этого. Деньги для него всегда были проблемой, поскольку Уэльс беден. Любой лорд из приграничной области был бы счастлив получить землю, но Ллевелину совершенно не хотелось усиливать влияние кого бы то ни было, кто был подданным в первую очередь короля Англии. Он, конечно, знал, что Саймон унаследует северные земли своего отца, когда Иэн умрет, но, поскольку большая часть его владений и земли его жены, а также его сердце оставались бы в Уэльсе, у Ллевелина были все основания верить, что Саймон в случае войны между Англией и Уэльсом примет сторону валлийцев.

Все к лучшему, думал Саймон, растолкав Сьорла и велев ему поднимать людей. Он получит, конечно, меньшее приданое, чем получил бы более знатный жених, но зато Ллевелин будет осознавать, сколько он сэкономил, и вручит свой подарок с чистым сердцем. Но самым лучшим было то, что Ллевелин собирался написать Кикве. Сообщить Рианнон, что Саймон сделал серьезное предложение о женитьбе, означало бы, вероятно, лишь еще больше разозлить ее. С другой стороны, если Киква одобрит брак, она может оказаться для Саймона сильным союзником, знающим, как иметь дело с Рианнон.

Когда Саймон пришел попрощаться со своим сеньором, его уже поджидало письмо, и, взяв его в руку, он слегка покраснел. Послание было большое и, скрепленное государственной печатью Гвинедда, выглядело очень официально. Это, должно быть, формальное предложение, решил Саймон. Он горячо поблагодарил Ллевелина, а тот с искренней симпатией смотрел на своего вассала, но отпустил его без пространных напутствий.

К ночи они добрались до замка Повис, где и переночевали в тепле и уюте, пользуясь тем, что между его хозяином и Ллевелином был заключен мир – хотя и только на тот момент. На следующий день Саймон отправил Сьорла и большую часть людей в Кроген. Эхтор и четверо других воинов продолжили вместе с ним путь на северо запад. На ночь они остановились на берегу Ллин Тегида, а затем перебрались через горы, большую часть времени таща за собой лошадей, а не восседая на них, и прибыли в Ангарад Холл как раз к обеду. Киква не выказала удивления, увидев их.