«Ща», — коротко ответил Шпала и следом забросил какой-то кусок кода.

«Есть! Я подключилась! — мелькнуло сообщение от Изольды. — Осталось войти в систему и запустить консоль управления».

Клёпка уже откровенно стучала зубами. Впрочем, меня тоже начало потряхивать. Здесь было не просто холодно, что-то будто вытягивало всё тепло из наших тел. Ещё немного — и сердце попросту откажется сокращаться, холодные щупальца уже почти до него добрались. И в этот момент что-то наконец гулко грохнуло, затем загудела гидравлика, вздрогнула часть борта и поползла вниз.

Происходило это столь плавно, что я мысленно выругался.

Визор уже кричал о критическом состоянии организма. Имплант ругался на страшные перегрузки поддерживающих жизнь систем. Думаю, не будь его, мы бы уже умерли.

«Заходите! Быстрее!» — всплыло сообщение от Изольды.

Она первая нырнула в тёмное нутро корабля. И смотрелось это так странно, что я даже о холоде позабыл. Девушка ступила на дверь, добралась металлической лесенки и… словно легла на пол. А затем вдруг лихо скользнула по ней и осталась стоять параллельно земле. Так, прямо по стене, она и пошла вверх, в сторону рубки управления.

Я ожидал самых странных ощущений, когда последовал её примеру, но всё прошло настолько естественно, что я даже не понял, что уже стою на верхней палубе. Верх и низ изменились просто сами по себе, так, лишь лёгкое головокружение в момент спуска по лестнице.

— Офигеть! — выразился Хлюпа и прошлёпал мимо меня.

— Это точно, — поддержала друга Клёпка и тоже отправилась осматривать крейсер.

Я дождался, когда внутрь проникнет Хельга, последний член нашего отряда, и повернул рукоять на стене в сторону надписи «Закрыто». Люк снова загудел, но теперь он оказался над нашими головами. Я надеялся, что это хоть как-то спасёт нас от холода, но ничего не изменилось, по крайней мере — пока.

Стоять на одном месте было просто невыносимо, и я поспешил за своими. В движении замёрзнуть гораздо сложнее, несмотря на то, что делать это удаётся с большим трудом. Сейчас я мечтал снова очутиться на светлой стороне нашей планеты-свалки. Как же её назвать, едрить-колотить⁈

По внутренним помещениям прокатилась волна света, корпус крейсера вздрогнул, ощутимо ударив по ногам, а в следующее мгновение я уже понял, что мы взлетаем. Меня слегка потянуло назад, будто я нахожусь в автобусе, который не особо аккуратно тронулся с места. Даже пришлось за дверной проём ухватиться, чтобы не грохнуться на пол. Снова лёгкая тошнота и головокружение (наверное, крейсер изменил позицию и лёг горизонтально земле). А затем я почувствовал некий гул, притом не столько ушами, сколько телом. Внизу что-то загрохотало, а корпус крейсера в очередной раз затрясло.

Любопытство превысило все допустимые нормы, и я поспешил в рубку управления, чтобы посмотреть на то, что вообще происходит. Идти пришлось немало. Только войдя внутрь, я понял, что лютый холод наконец отступил. Уж не знаю, системы жизнеобеспечения ли этому виной, или то, что мы просто покинули область свёрнутого пространства. Да и плевать, на самом-то деле. Главное — тепло.

В рубке ничего интересного не происходило. В кресле пилота развалилась Изольда, Шпала неугомонно бегал глазами по голографическому экрану и выкрикивал непонятные ответы на её не менее странные вопросы.