Однако, Джаниара была тверда, как кремень, правда, кое что она всё же ей сказала, да, и то полунамёком:

- Марина, ты не можешь в этом участвовать уже только потому, что будешь просто обязана изменить своему мужу.

Услышав это, Марина кивнула головой и, быстро одеваясь, прорычала в лучшем стиле рассерженного Гектора:

- Так, всё понятно. Это, наверное, точно такой же обряд, с помощью которого легруссы становятся похожими на людей. Я права, Джани? Эти лягушки-переростки трахают на каком-то своём болотном алтаре молодых женщин и девушек и таким гнусным способом превращаются в человекоподобных монстров. Ты предлагаешь то же самое сделать Гектору? Боюсь он не согласится, Джани. Он для этого слишком благороден.

Эльфийка пристально посмотрела в глаза Марине и тихим, напряженным голосом сказала:

- Мариночка, в моё время легруссы были всего лишь разумными лягушками, вставшими на задние лапы, и я не знаю, как они дошли до такого ублюдочного способа превращения в людей. То, что могу предложить я, совершенно с не связано с тем, о чём ты тут только что сказала. Я даже не знаю, как это назвать.

Марина облегчённо вздохнула и дала определение:

- У нас на Земле это называется зоофилией, Джани, и лично я считаю это жутким скотством и мерзостью. Мне такое даже мысленно противно представить.

Эльфийка тут же взвилась:

- Да? И чего же мерзкого ты находишь в том, моя дорогая, когда прижимая к своей груди косматого изменённого зверя, ты получаешь в итоге молодого, красивого и могучего парня? Вот с ним-то, а не со зверем, ты и должна будешь заняться любовью, чтобы наутро он снова не превратился в зверя, но уже не изменённого, а самого обычного, забывшего о том, чему он научился.

Марина, быстро уяснив себе детали обряда превращения изменённого пса в человека, тут же возмущённо спросила:

- А причём тут я? Между прочим, Джани, это не я, а Рания не отходит от Гектора, так что это ей теперь решать. Если бы эта сладкая парочка не была так привязана друг к другу, то я ещё бы подумала, а подумав, возможно и согласилась бы, но тут есть одна проблема. Гектор ведь считает меня своей второй матерью, Джани. Я взяла его двухнедельным щенком, выпаивала молоком из бутылочки, нянчилась с ним, как с младенцем, и была первой, кого он увидел, когда открыл глаза. Через каких-то два месяца он был уже такой бутуз, что просто прелесть. Смешной такой, косолапый. Так что он сам ни за что не пойдёт на такое. К тому же он очень любит Зарика и считает его своим отцом, а потому наверняка откажется преображаться такой ценой.

Эльфийка, водружая на стол ведёрную фарфоровую супницу, усмехнулась и весёлым, насмешливым голосом сказала:

- Мариночка, ты забыла про меня, а я, между прочим, в первую очередь магесса, а уже потом красивая баба, так что мне провести этот обряд, как… Ну, ты меня понимаешь. После того, как я закончила столичную Академию магии, где учились по большей части одни только люди, от меня эльфийского только и осталось, что мой внешний вид и умение стрелять из лука.

Их разговор прервал голодный гном. Он без стука открыл дверь в кают-компанию, покрутил своим носом-картошкой и громким басом поинтересовался у стряпухи:

- Можно сзывать народ к столу?

Не успела Джани ответить, как народ со смехом сам влетел в кают-компанию, пробежав по гному, но тот не обиделся. Для него всё равно на стол ставили самую большую тарелку. Гектор обедал хотя и вместе со всеми, но всё же за отдельным столиком, на нём уже стояла огромная миска с рубленным мясом. Сегодня эльфийка приготовила на обед блюда грузинской кухни, ароматный, острый суп-харчо из волшебного риса, сациви, хинкали в тесте из волшебной муки и даже испекла из неё чудесный лаваш, не хватало только брынзы, аджики и ткемали. Да, и вино было подано к столу не грузинское, а эльтаранское красное, но не "Капитанский ранлойн", а обычное, сухое.