- Гектор, а ты куда намылился? Быстро возвращайся на яхту, мой мальчик. Тобби, проинструктируй этого блохастого жениха на предмет того, что такое узы брака и супружеский долг, а то мне как-то не с руки это делать. Зарик как-то говорил мне, что у гномов к браку самое серьёзное отношение, поэтому тебе и карты в руки. Да, и вот ещё что, как только Эйрин или Дани высунут нос из каюты, тут же отправляй эту красавицу на берег с бутылочкой вина и всем, что к этому прилагается. У нас будет девичник, а вас мальчишник.

- Сделаю, душа моя. - Пробасил гном - Хотя это не про меня было сказано. Всё это верно, Мариночка, только до тех пор, пока какого-нибудь гнома не угораздит последовательно влюбиться в двух самых вредных и сварливых гномин во всех Кружевах Камюра, но я честно прожил с каждой из них по сотне лет и меня совершенно не тянет вступать в брак третий раз. Пошли, парень.

Гектор обиженно проворчал:

- Королева, с тех пор, как принц Зарион изменил меня, у меня нет никаких проблем с блохами. Это всё навет.

Марина в ответ на эти слова только громко расхохоталась и потащила свою подругу в лес, её пёс-рыцарь в высоком прыжке взвился в воздух. Как только гном и Гектор скрылись внутри яхты, Рания, застенчиво опустила глаза и спросила:

- Ты тоже хочешь дать мне наставления, Марина?

- А как же! - Воскликнула Королева - Но сначала мы построим с тобой шалаш. Как говорится, с милым рай и в шалаше, особенно если шалаш стоит на Рублёвском шоссе, моя девочка.

Глава третья.

Переживая не столько за Гектора, сколько за Ранию, Марина в эту ночь почти не спала и уснула только под утро. Впрочем и за свою новую подругу ей не следовало особенно переживать. В лесу, пока она строила с ней большой шалаш-шатер из бамбука, целую рощу которого они нашли километрах в трёх от лесной речки, выше по течению ручья, им было о чём поговорить. Для Рании изменённый пёс давно уже являлся не косматым зверем с огромной пастью, а другом и прекрасным собеседником. Тут всё было ясно, на лицо имелось чуть ли не полное родство душ и именно об этом стала рассказывать ей айдерийка, когда Марина спросила девушку, кто для неё Гектор.

С улыбкой слушая её признания, она довольно скоро поняла, что та знает этого зубастого парня не в пример лучше неё. Она даже и предположить не могла, что её бывший питомец, а ныне преданный друг, такой романтик и мечтатель, но ещё больше Марину поразило то, что Гектор пытается писать стихи. Будь он человеком, она бы этому нисколько не удивилось. Глядя на Ранию их начнёт писать даже какой-нибудь старый, закоренелый мизантроп, но то, что это начал делать изменённый пёс, который, по словам айдерийки, давно уже разуверился в том, что он сможет стать человеком, было чем-то из ряда вон выходящим. Ей самой он иной раз виделся эдакой брутальной личностью, простой, как угол дома, в общем грубоватым солдафоном, упал - отжался, встал - побежал.

Поэтому Марина и волновалась, думая о том, сумеет Гектор остаться таким же, став человеком, или нет, не разочарует ли он Ранию, сбросив с себя собачью шкуру, но даже не это волновало её, а нечто совершенно иное. После того, как они оставили их в лесу и поднялись на яхту, Джани, шикнув на Эйрина, велела ему скрыться с глаз долой и они беседовали почти до двух часов ночи. В том числе и о том, как ей понравился граф и перспектива стать графиней. Вот с ними-то всё было предельно ясно и просто. Эйрин - ловелас со стажем, да, и Джани, которая большую часть своей очень долгой первой жизни провела с людьми, имела в таких делах огромный опыт. По сути дела они давно уже должны были быть вместе, но всё же присматривались друг к другу какое-то время, и только сейчас дали выход своим чувствам.