|
.. Поставщики, сидевшие в зале, слушали оратора молча и только время от времени нарушали тишину глухим ропотом, дававшим выход их наэлектризованным чувствам. Дидерих дрожал. - Есть люди, - продолжал Гейтейфель, - которым не страшно выбросить лишних сто миллионов на армию - они уже наперед прикинули, как с лихвой вернут свой личный вклад. Дидерих вскочил: - Прошу слова! И поставщики, дав волю своему негодованию, разразились криками: "Браво! Просим! Долой!" Они бушевали до тех пор, пока Гейтейфель не сошел с подмостков и Дидерих не стал на его место. Он долго ждал, прежде чем улеглась буря националистического возмущения. - Господа! - начал он наконец. - Браво! - закричали поставщики, и Дидериху опять пришлось сделать паузу. Как легко дышалось в этой атмосфере созвучно настроенных умов! Когда ему удалось наконец заговорить, он облек в слова всеобщее возмущение, сказав, что предыдущий оратор позволил себе усомниться в чистоте националистических убеждений собрания. - Безобразие! - кричали поставщики. - Это только доказывает, - воскликнул Дидерих, - насколько своевременно основание "партии кайзера"! Кайзер самолично повелел сплотиться всем тем, - будь то хозяин иль слуга, - кто хочет избавить его от бунтарской заразы. А мы этого хотим. Вот почему наш националистический и монархический образ мыслей стоит выше подозрений со стороны тех элементов, которые сами готовят почву для бунтарства. Раньше, чем разразилась буря аплодисментов, Гейтейфель успел очень внятно бросить: - Не забегайте вперед! Существует еще перебаллотировка! <См. Прим.> И хотя поставщики громом рукоплесканий заглушили его дальнейшие слова, Дидерих учуял в этих фразах опасный намек и предпочел переменить тему. Вопрос о приюте для грудных младенцев был менее каверзным. Как! Назвать приют делом социальной совести? Нет, такой приют - порождение порока! - Нам, немцам, подобные учреждения не нужны. Пусть их строят французы, это вымирающая нация. Дидериху оставалось лишь пересказать собственную статью, напечатанную в "Нетцигском листке". Юношеский ферейн, возглавляемый пастором Циллихом, и ферейн приказчиков-христиан аплодировали каждому его слову. - Германцы целомудренны! - воскликнул Дидерих. - Потому мы и одержали победу в семидесятом! Теперь вопли восторга стал испускать ферейн ветеранов. Из-за стола президиума вскочил Кюнхен и, размахивая сигаретой, завизжал: - Скоро мы им опять покажем, где раки зимуют! Дидерих поднялся на цыпочки. - Господа! - восклицал он, стараясь перекричать шум разбушевавшегося моря националистических восторгов, - пусть памятник кайзеру Вильгельму будет знаком нашего преклонения перед великим дедом нашего кайзера, - ведь все мы, говоря без преувеличения, чтим его почти как святого, - и в то же время обещаем его великому внуку, нашему несравненному молодому кайзеру, что мы навсегда останемся такими, какие мы есть, то есть целомудренными, свободолюбивыми, правдивыми, верными и бесстрашными! Тут поставщиков уже никакая сила не могла сдержать. Самозабвенно упивались они высокими идеалами, да и Дидерих как бы отрешился от всех мирских мыслишек, забыл о соглашении с Вулковом, о сговоре с Наполеоном Фишером, о своих темных расчетах на перебаллотировку. Чистый энтузиазм вознес его душу на высоту, от которой кружилась голова. Ему не сразу удалось вновь заорать: - Вот почему мы должны со всей решимостью положить конец поклепам и наветам тех, кто силится разложить нас своей ложной гуманностью! - А куда вы спрятали вашу подлинную? - раздался голос Гейтейфеля. |
