— Твои проблемы, — коротко бросила она.

— Ты остаешься со мной в больнице, приезжаешь сюда… Почему? На что ты рассчитываешь?

— Ни на что. Тебе нужна была помощь, и я готова была оказать тебе ее.

— Какая жертвенность! — насмешливо воскликнул мужчина. — И все же, чьего ребенка ты носишь? Моего или Рамона?

— Ты глух, ты слеп, ты бездушен! Не все ли тебе равно? Если бы ты хотел это знать, то расслышал бы мой ответ! С тех пор, как мы повстречались, моя жизнь замкнулась на тебе! — в отчаянии вскричала Кассандра. — Ты был единственной моей мыслью, моей болью. Я верила, что ты моя судьба! Я смирилась с этим, невзирая на ту боль, что ты мне причинял своим безразличием. Потому что никого и никогда я так не любила и вряд ли смогу полюбить!

— И поэтому ты отказываешься стать моей женой? Нелогично, Кэсси, — упрекнул ее Хоакин Алколар.

— А я и не стремлюсь казаться логичной. Я просто не хочу заполучить тебя любой ценой. Брак стоит того, чтобы подойти к нему со всей ответственностью. Исходя из этого старомодного представления, я и дала тебя отказ, — объявила Кассандра.

— А что, если этот ребенок от меня? — не унимался Хоакин Алколар.

— А с чего ты вдруг решил, что я беременна? — недоуменно развела руками Кассандра.

— Видела бы ты свое позеленевшее лицо, когда заглянула в холодильник. Как брезгливо сморщился твой нос! — воскликнул он.

— И это позволяет тебе с такой уверенностью утверждать, что я ношу ребенка?! — рассмеялась Кассандра. — Вот уж не предполагала, что Хоакин Алколар еще и квалифицированный диагност! И это ко всем твоим бесспорным и многочисленным талантам!..

— Я говорю серьезно! — окриком прервал ее Хоакин. — Ты меня любишь, ты не изменяла мне, ты носишь моего ребенка и при всем этом отказываешься стать моей женой! Почему, Кэсси?!

— Потому что я слишком сильно люблю тебя. Так сильно, что мне становится страшно от этого. Если я соглашусь быть твоей «пока смерть не разлучит нас», от меня ничего не останется. Ты же непременно станешь злоупотреблять моим чувством куда более дерзко, чем делал это прежде. Я не хочу сойти с ума от любви к тебе! — обессилев от пререканий, созналась женщина.

— Но почему ты отказываешься верить, что это чувство взаимно? Разве так трудно принять мое предложение как самое откровенное признание любви? Неужели не понятно, что я не могу отпустить тебя к Рамону или к кому бы то ни было?

— Просто в тебе говорит ревность, уязвленное чувство собственника, но отнюдь не любовь, — горестно произнесла Кассандра.

— Я отвечаю за свои слова, Кэсси. Если я говорю, что люблю, значит, мне можно верить, — заявил ей мужчина.

— Ты делаешь это, перемежая свои признания оскорблениями. Так чему я должна верить? Твоей патологической подозрительности или желанию присвоить меня?

— Ты боишься меня, Кэсси? В этом кроется главная причина твоей неуверенности? Ты боишься, что я не знаю смысла таких слов, как «любовь», «преданность», «семья»? Думаешь, я отнесусь к ним с тем же легкомыслием, что и мой отец? Уверяю тебя, нет. Я сознаю весомость этих понятий, поэтому и не прибегал к ним прежде. Любовь была для меня тем заповедником, в котором я не топтался без надобности. Но у меня появилась ты. И по прошествии года я могу с уверенностью утверждать, что разобрался в себе и своих желаниях настолько, чтобы взять на себя ответственность за признание в любви. И мне очень жаль, что я сделал признание и предложение, которые ты не способна принять.