— Ты как настоящий куклуксклановец, — засмеялся Никита. — Вчера ночью видел в новостях.

— Неужели после всего ты воткнулся в ящик? — Витечка искренне изумился.

— А куда денешься. — Никита пожал плечами. — Дарзик не спит без ночных новостей.

— Брось. — Он откинул капюшон и скривился.

— Объясняю, — сказал Никита. — Однажды он увидел на экране хозяйку. Показывали какую-то сходку виноделов.

— Он ее узнал? Быть не может.

— Опять не веришь. — Никита поморщился. — Знаешь, чем дольше я общаюсь с этим пятнистым типом, тем все больше убеждаюсь, что собаки понимают все.

— Тогда какого черта он целовал меня взасос, — проворчал Витечка.

— А со стороны казалось, что ты его целуешь. — Никита расхохотался. — Ладно, кончаем разговоры. Скажу одно для твоего успокоения: ты не подцепишь от Дарзика ни коровьего бешенства, ни птичьего гриппа.

— Вообще-то он смахивает на корову, — фыркнул Витечка.

— Но на птицу точно нет. — Хозяин заступился за Дарзика.

— Согласен. Ладно, где моя новая любовь? — смягчился Витечка, оглядываясь.

— Сейчас прибудет. Поест и явится. Пить какао.

— Смеешься, да?

— Ничуть. Он любит утром пропустить мисочку. Круассаном закусить.

— Настоящий француз, — фыркнул Витечка.

Никита вздохнул:

— Как ни банально, но это так. Он родился в Сент-Этьене, город в пятистах километрах на юго-восток от столицы. Моя жена, между прочим, его заработала. Когда училась в университете, она выгуливала собак.

— Как это? — Витечка изумился.

— Обыкновенно. Люди — на работе, собаки — дома. Хозяева нанимают студентов или безработных, но приличных, оплата почасовая. Наша девушка возжелала щенка бассета вместо денег. И вот он.

На пороге, словно в умело срежиссированной сцене, появился Дарзик. Никита подвинул ему зеленую мисочку с какао, а на желтой подал слегка теплый круассан с сыром.

Приятели позавтракали, Дарзик тоже.

Гость быстро переоделся, собрал сумку. Уже у дверей Никита спросил Витечку:

— Не поцелуешь Дарзика на прощание?

— Нет, и тебя тоже не буду, — засмеялся он, протягивая руку. — Пожелай мне удачи, Никита.

— Желаю. Наши удачи связаны, имей в виду. Так что держись стойко под натиском своей драгоценной Анны с крепким именем-палиндромом.

2

Мужчина был большой, со встрепанными волосами, он походил на крупного енота, которого разбудили в норе среди зимы. Сходство придавала шапка, которую он снял и положил рядом с собой на полку, она сшита как раз из меха этого зверя. Серый с рыжинкой ворс торчал во все стороны и слегка поблескивал в слабом свете купе.

Надо же, заметила Анна, как точно подобрал себе мех этот человек. Она невольно поморщилась — ну вот, опять. Сколько можно? В последнее время она то и дело ловит себя на том, что пытается угадать — тот ли выбор сделан. Это касается не только меха. Слова «подходит», «выбор», «правильно ли»… становились наваждением. Не проходит дня, да что там дня, ей трудно прожить час, чтобы эти слова не толклись в голове.