— Гений? — хохотнул Петр и шагнул к нам.

Сверкнули семь разноцветных молний, пронзающих круг, на черном плаще волшебника. Сверкнули в такт словам, от которых парень дернулся так, будто его с оттягом, от души перетянули вдоль спины длинным кожаным хлыстом:

— Гений стоит позади тебя, мальчишка! Тебе двадцать один и ты пике ранга Мастера… Как и моему господину — вот только ваше сходство на возрасте и заканчивается. Рядом с тобой двадцатилетний Архимаг, уже успевший самолично убить с десяток противников аналогичного ранга, стать героем многих сражений, человек, при котором наши войска не проиграли ни одного сражения, тот, кого враги зовут Кровавым Палачом, Магаданским Мясником и ещё десятком различных прозвищ… Вот это — гений, которому не стыдно служить! А ты… Ты так — плесень на сапогах своего Рода, отсиживающаяся в тылах и настоящего боя отродясь не видевшая. Комнатный цветочек, что грозит, став когда-нибудь большим и сильным, отомстить всем, кто не целовал его в попу… Проваливай, Рысев, не гневи богов и не искушай судьбу — я ведь могу и осерчать оп-настоящему!

Вы не поверите, но лишь когда Петр указал на меня рукой и начал нахваливать, мой провожатый удосужился приглядеться ко мне, а затем начать прощупывать мою ауру восприятием. Он что, реально не знал, кого ведет? На самом деле обманулся моей внешностью и решил, что перед ним максимум такой же Мастер, ну в крайнем случае — моложавый и молодящийся Младший Магистр? Я, конечно, ауру приглушил — но именно что приглушил, а не замаскировал. Любой желающий при попытке прощупать её сразу бы понял, что перед ним один из высших магов.

— Твой господин… Вы — Аристарх Николаев-Шуйский⁈ — тихо, даже с каким-то легким потрясением спросил он.

— Он самый, — кивнул я. — А вы?..

— Коля… То есть Николай Иванович Рысев, к вашим услугам! — пришел в себя парень. — Прошу простить, что не узнал вас… И простите мне мое поведение! Я очень много слышал о вас, и, признаться, думал что люди преувеличивают, но сейчас вижу, что нет… А можете полностью раскрыть ауру?

От самоуверенного и чопорного засранца из Великого Рода ничего не осталось. На меня с плохо скрытым восторгом глядел восторженный мальчишка — так глядят дети на нечто, вызывающее у них восхищение. На закованного в парадный доспех офицера Императорской лейб-гвардии, к примеру, или знаменитого скомороха, на чьи представления их регулярно водят… В общем, перемена в поведении и эмоциях парня была ровно на сто восемьдесят градусов. Я даже немного опешил, признаться… И глядя на улыбающегося Смолова, незаметно мне подмигнувшего, лишь пожал плечами и выполнил просьбу Николая. С меня не убудет, в конце концов…

Потоки маны, энергии души, праны — всё то, что сливаясь воедино и составляло по большому счету ауру любого живого существа, вновь начали начали свободно циркулировать вокруг меня, создавая незримое обычному взгляду поле энергий, информации и прочих тонких материй, слегка воздействуя на мир вокруг меня. Как и у всякого чародея высших рангов, начиная со Старших Магистров, эта сила слегка, совсем чуть-чуть, но меняла окружающую реальность в угоду энергетике своего хозяина. Создавала то самое давление силы, что так угнетающе воздействовало на более слабых существ — и которое по этой причине учились держать в узде старшие чародеи едва ли не первым делом. Ибо ходить и напоказ фонить силой на окружающих считалось моветоном…

— Ох! — аж прищурился от ощущений жадно, на полную мощь распространивший вокруг себя магическое восприятие Мастер. Заметно более мощное и глубокое, чем у чародеев его ранга, кстати — не хуже, чем у полновесного Младшего Магистра, может даже чуть лучше.