— Надеюсь, больше желающих попытать удачу не имеется? — поинтересовался русский боевой маг.

Ответом ему стал импульс могущественной боевой магии — куда более мощной, нежели прежняя попытка напасть. К удивлению Федора предводители шведского воинства оказались далеко не трусами и бежать явно не собирались — опираясь на чувство магического восприятия Николаева-Шуйского он ощутил, что враги в этот раз использовали не собственную магию. Вернее, не только и не столько собственную — их сила и магия ушла на то, чтобы активировать артефакт и ускорить его работу.

Могущественная магия, относящаяся к неизвестной доселе Федору школе волшебства, пришла в действие. Николаев-Шуйский, сразу что-то осознавший, молча ударил вперед появившимся неизвестно откуда копьём, с лезвия которого сорвались перевитые между собой разряды Фиолетовых, Золотых и Желтых Молний, но удар могущественного чародея на этот раз запоздал. Пусть и на самую малость, пусть и на жалкую долю мгновения — но и этого оказалось достаточно.

Из серой дымки, возникшей над защитным барьером шведов, вырвалась закованная в латную перчатку ладонь, раскрытая и выставленная вперед и вверх. Трехцветный разряд магического электричества ударил в нее, но оказался бессилен как-то ей повредить.

— Я искал медь, а нашел чистое золото! — с насмешкой и злым, жестоким весельем в голосе вскричал вышедший из дымки неизвестный чародей. — Не ожидал, что ты рискнешь высунуться из той норы, в которую трусливо сбежал несколько месяцев назад, русский!