— Будешь с нами? — поинтересовался Лаврентий. — Учти только, мы играем на деньги. Минимальная ставка — пятьдесят копеек.

— Я бы предпочёл другую игру, будь у меня возможность выбирать, — ответил я.

— А чем тебе покер не нравится? — поинтересовался Юсуп Асхаков.

Невысокий, с чуть кривыми ногами потомственного кавалериста, субтильный уроженец не то Казахстана, не то их ближайших родственников, он уверенно поднимал ставки и даже не глядел на меня.

— Покер, без сомнения, интересная игра, и я её вполне уважаю, — ответил я, глядя, как Асхаков тройкой королей убивает пару тузов Лаврентия вместе с надеждами на выигрыш. — Он учит следить за своим выражением лица, позволяет устраивать целые баталии на полях психологического давления, да и партию в нём разыграть куда быстрее, чем в того же дурака… Но при всём при этом в нём есть одно существенное «но» — в игре слишком многое зависит от удачи. Мне ближе более простые игры, в которых больше приходиться полагаться на свой ум, свою тактику и смекалку.

— Какая смекалка и ум могут быть в дураках? — не скрывая ноток насмешливого презрения в голосе поинтересовался Лаврентий. — Это простенькая и безыскусная игра, популярная в среде заводских рабочих да мелких купеческих приказчиков, не более!

— Не соглашусь, — покачал я головой. — В нём совсем как в дуэли или на войне. Какие бы у тебя не были козыря, всегда нужно помнить и держать в уме, что используй ты их раньше времени, и победа будет упущена из рук. Каждый ход — это атака одной сторон, в ходе которой защищающаяся стороны чаще всего несёт убытки. Нужно уметь копить козыри, запоминать выбывшие карты, готовить комбинации, думать, когда стоит биться до конца, а когда — принимать поражение в мелкой стычке и поднимать, дожидаясь лучшего расклада для себя… Дурак — игра, которая среди карточных ближе всего к поединкам одарённых или полноценной войне — и там, и там нужны хорошие, сильные мозги… Ну так что, Лаврентий, сыграем партейку?

— Отчего бы и не сыграть, — согласился тот, прищурившись. — Давайте поглядим, у кого тут разум силён, а кто больше говорит, нежели что бы выглядеть убедительнее…

И мы сыграли. Раз, два, три… Через несколько часов моё богатство пополнилось полусотней с мелочью рублей, взор Лаврентия из насмешливо-снисходительного стал раздраженным, а его дружки уже перестали весело подшучивать. То ли ещё будет… Всё чаще парень прикладывался к довольно солидной фляжке, в которой плескался явно не кампот из сухофруктов, и всё меньше оставалось от его хорошего настроения. Что, не привык проигрывать, ушлёпок? Ну так это ещё только цветочки, погоди, ты у меня и ягодки увидишь…

— Я настаиваю на смене игры, — скрипнул зубами парень. — Двадцать одно очко или покер — выбирай.

— Очко так очко, — улыбнулся я.

Мне даже не приходилось шулерить. Это моя особая черта, которая, видимо, перешла со мной даже сюда, в новый мир и новую жизнь — если игра была честной, я всегда побеждал. Потому и любил дурака — там у всех есть шанс на победу, ведь в нём важны в первую очередь навыки. Очко же… Ну, спасибо за ещё сто четырнадцать рублей. Теперь недовольны были уже все, а не один Лаврушка — банк я собирал со всех, и вышел он преизрядный.

— Мне кажется, Аристарх, ты с нами не совсем честен, — заявил Володя Озерцов. — Так везти в принципе не может. Как ты умудряешься мухлевать?

— Помилуйте, господин Озерцов — колода-то в руках у господина Армена. Что он сдаёт, тем и играю, — ответил я.