– Когда он ничего не сказал, я закричала – не понимая, что творю, просто отчаянно пытаясь заставить его ответить: «Может, мне нужно было послушаться своих друзей! Какой я была тупицей! Все это время я думала, что ты любишь меня! А теперь… мне так больно сознавать, что тебя привлекало лишь мое состояние».

– Ох, Лайза! Как ты могла? – голос Чарити задрожал от слез.

– Как только эти слова сорвались с моих губ, – с трудом продолжала Лайза, – я бы все на свете отдала за то, чтобы их вернуть. Я знала, что зашла слишком далеко, и мне так захотелось, чтобы он стал уверять меня, что его любовь ко мне была чиста и ничто на свете не может ее убить. Понимаешь… я не знаю… но прошло столько времени с тех пор, как он сказал мне, что любит меня… нет, конечно, он говорил это и потом… но все уже было так плохо… и я… мне так нужно было это услышать опять. В тот момент… Глаза его широко раскрылись, и меня словно окатило ледяной водой. Не в силах вынести его взгляд, я отвернулась. Его молчание было хуже самой невыносимой боли, мне хотелось кричать, но после долгой паузы он заговорил очень мягко: «Да, как оказалось, вам нужно было слушать ваших друзей, леди Лайза… но зато как повезло вам теперь, что вы, наконец, разобрались в своих чувствах. Повезло нам обоим – потому что я едва не совершил самую большую ошибку в моей жизни. Пожалуйста, передайте мои извинения вашим родителям».

Словно окаменев, я тщетно пыталась облечь свои мысли в слова. Я обернулась и протянула ему руку, но его уже не было. В следующую минуту я услышала, как хлопнула дверь.

Я думала– он, конечно, вернется… но он не вернулся. Через несколько дней я послала ему записку, в которой просила простить меня, мои необдуманные слова, и звала его прийти ко мне. Тогда я узнала, что он покинул страну. И лишь спустя многие месяцы стало известно, что он уехал в Индию. Ему было настолько все равно, что он даже не думал, как мне может быть больно… и он не пришел, чтобы со мной помириться.

Лайза откинулась на стуле. Чистосердечное признание совершенно лишило ее сил. Чарити изредка поглядывала на сестру. Наконец она тихо сказала:

– И ты никогда не писала ему, чтобы объяснить?..

– Объяснить что? Ведь это он бросил меня, он уехал. Я просто пыталась сказать, что верна ему, а он обратил мои слова против меня. В конце концов, у меня есть гордость.

– Да, да, конечно есть, – ответила Чарити. – Надеюсь, это вполне равноценная замена любви Чада.

Лайза лишь смотрела на сестру, не в силах ничего сказать.

Только через несколько дней Лайза опять увидела Чада. Рано утром она вышла из дома, одетая в еще одно свое строгое платье, специально сшитое для визитов в Сити, – на этот раз оно было из тускло-зеленого бомбазина. Она заметила, что был подан не только ее экипаж – двухколесный экипаж Чада тоже ожидал своего хозяина.

Лайза кивнула Чаду, который как раз выходил из дома, и улыбнулась, когда веселый огонек мелькнул в его зеленых глазах.

– Еще одна вылазка в угодья мамоны? – сардонически спросил он.

– Да, я еду на встречу с Томасом.

Чад колебался какое-то мгновение, а потом подошел к ней.

– У меня тоже назначена с ним встреча. Может, поедем вместе?

Лайза лихорадочно искала причину для отказа. Она чувствовала, что близость зеленоглазого корсара будет выше ее сил. Но то, что сорвалось с ее губ, удивило Лайзу:

– Ну конечно, это будет очень мило. Я предпочитаю ездить в своем закрытом экипаже, когда отправляюсь в гости к мамоне.

Несколькими минутами позже, сидя бок о бок в экипаже Лайзы, они уже ехали по улицам Мэйфэйра, по Сент-Джеймс-стрит, минуя дворец, на Пэлл Мэлл.