– Такова, понимаешь, житуха. Кому-то суждено гибнуть под свистом арбалетных болтов. А кое-кому желательно дослужиться до законной пенсии.

– Трус! – гордо поднимаю голову и прохожу в отверстие в колдетоне.

Меня встречает целая толпа "поклонников". Тысяча с чем-то кадетов, одетых в полное обмундирование. У каждого в руках мерцает активированный "Каратель". Большинство солдат смотрят на меня с интересом и уважением. Это настоящая честь – убить командира. В мирных условиях, конечно. К тому же, учитывая, что командир этот слыл приличным засранцем.

Некоторые парни хмуро наблюдают за моим променадом. Это вчерашние охранники спального дома для офицеров. Они не сумели препятствовать моему проникновению в комнату Гарра. Потому, большинство из них сегодня окажется на гауптвахте или на строительных работах дачи какого-нибудь хват-полковника.

Передо мной простирается обширный плац, по обеим сторонам забитый военными. В самом его конца, прямо напротив моей камеры, возвышается виселица на колдетонной подушке. Раньше в КуСаМлОф таких новшеств не наблюдалось. Не удивлюсь, если это идея покойного Гарра. У подножия виселицы потрескивает невысокий колдовской костер. Это означает, что после повешения меня еще и сожгут. Так что плакали мои надежды на мощные шейные позвонки, мускулатуру и регенерацию.

– Салют преступнику! – командует хват-прапор Жмуть, опуская "Каратель" к земле.

Остальные служащие Курсов проделывают то же самое. Шелестят магические клинки, грозно гудит разреженный первоутренний воздух. Сотни полуторников и рапир унижающе падаю под углом сорок пять градусов к тротуару.

Подобное "унижение" должно бы вызывать у "преступников" чувство стыда. Мол, героев приветствуют поднятыми клинками, а тебе, подлецу, указывают направление пешей прогулки. То есть, катись-ка ты себе на Нижние Круги – туда тебе дорога.

Стараясь не смотреть никому в глаза и всем своим видом указывая, что имел я их в виду, медленно шагаю вдоль шеренги. Тупо пялюсь перед собой. Наблюдаю, как на меня, точно в страшном сне, наползает громада виселицы. Огонь насмешливо потрескивает у самых ног. Носки казенных сапог-полуботинок ощутимо нагреваются.

– Мне зачитать приговор? – говорит хват-подполковник Верть.

Медведоборотень возвышается на колдетонном помосте. Презрительно опустил на меня пылающий взор и старается пробурить во мне дыру своим взглядом.

– Обязательно, – отодвигаю исполнение приговора.

Краем взгляда вижу, что с другой стороны от виселицы стоит многочисленный строй молоденьких кадетов. Эквитей выглядит среди них, будто седой сорняк посреди толпы незабудок. Кажется, король прослезился. Неужели я так понравился старичку? Нет, скорее он страстно убивается о судьбе своей дочери. Бедная Харишша, даже дня не прожила в счастливом браке. Моя красавица-некромант! Даже не думал, что когда-нибудь стану называть красивую девушку "своей". Вот это дожил… Впрочем, всем свое время: когда-то женился, когда-то умрешь. Это взаимодополняющие элементы жизни, эх…

– Андреиласкасс харр Зубарев, бывший хват-майор и руководитель Департамента по по Отлову Лидеров Организованной Геройской Преступности и Отбившихся от Рядовой Общественности Героев…

На этих словах кто-то из шеренги присвистывает. По правде сказать, я пользуюсь некоторой популярностью среди тех, кто желает служить не Добру, а соблюдать Баланс между им и темной стороной. Несколько солдат стиха отдают мне честь. Это заставляет меня улыбнуться и едва не пустить слезу признательности. Но проходит миг, и я уже возвращаю себе каменно-хмурое лицо. Никто не увидит какой-либо эмоции на моей физиономии.