Лестница подняла его на третий этаж. Палец самовольно коснулся маленькой круглой кнопочки пепельного цвета в черной пластиковой окантовке. Где-то в глубине квартиры защебетал электронный соловей.

"Ишь ты, – про себя ухмыльнулся слесарь. – Хоть ведьма, а живет в ногу со временем".

Старуха открыла дверь, и все случилось так, как привиделось Иштвану ранее.

Герой оказался в узеньком коридорчике, доверху забитом картонными коробками, какими-то бесформенными мешками, пустыми птичьими клетками, трехлитровыми банками с вареньем, покосившимся комодом без одной дверцы и парочкой навесных шкафчиков.

– Проходи, милок, – радушно улыбнулась ведьма. – Поди, знаешь, что я денег не беру?

– Не-а, – отрицательно ответил Иштван Игнатович. – А что берешь?

– Десять процентов души, – простецки ответила старуха.

Весь ее вид показывал доброжелательность и материнскую любовь. Она немного напоминала слесарю покойную мать. Такой же свитерок из овечьей шерсти, похожие валенки и даже цветастый платок казался очень знакомым.

– Всего-то? – обрадовался Иштван. Изредка герой наведывался в церковь, но скорее за компанию, чем из-за глубоких религиозных побуждений. Потому душа в его понимании не стоила и копейки. – Договорились.

– Кого приворожить хочешь? – спросила бабулька, когда они очутились на кухне.

Слесарь и не ожидал, что его позовут в комнату. Из рассказов друзей он помнил, что большинство колдуний работают на кухне. Потому не возражал.

Он уселся на треногий стул и с удовольствием вдохнул красочный аромат компота из сушенных груш. Стены бабулька тщательно выбелила и покрыла тонкими вьетнамскими наклейками. Теми самыми, которые появились в стране после развала Союза. Тут и нарисованный бамбук, и девицы в голубых платьях, сидящие на широких кувшинках посреди озера, и фотография краснобоких яблок. Вкусные изображения.

Стол размещался сразу возле двери, справа. Рядом стояла большая тумба с деревянной хлебницей на верхушке. Каждая стена могла похвастаться широкими навесными шкафчиками, которые висели даже рядом с подоконником. Они практически закрывали окно, занавешенное парусом серебристой тюли с тяжелыми кистями. Слева, на громоздком поддоне белел кривобокий умывальник. Дальше плита, старенький холодильник "Арагац" и несколько цветков в большой каменной вазе.

Над окном висело большое распятье Христа, украшенное двумя украинскими вышивками – "вышиванками". К нему и подошла старуха. Она трижды перекрестилась, поклонилась и прошептала короткую молитву. Затем вытащила из-под стола черное покрывало и завесила распятье, зацепив непроницаемую ткань за специальные гвоздики на стене.

– То, что мы делаем, – объяснила бабка, – богу противно. Потому пусть не смотрит.

Иштван пожал плечами. Его сейчас не интересовала теология. В мыслях вертелся полный золота чемодан, взгляд остановился на запечатанной бутылке водки, стоявшей в самом центре стола.

– Хочешь? – ведьма проследила направление взгляда.

Слесарь взглотнул и покивал.

– Нельзя, – пригрозила узловатым пальчиком старуха. – Водка для дела нужна.

Мозговой вздохнул и рассеянно поерзал на стуле. Разводной ключ он прислонил рядом с ножкой. Так, чтобы в любой момент достать. Он помнил приказание – "убить во время колдовства!". Но сейчас герою совершенно не хотелось этого делать.

"Что мне какая-то дряхлая баба? – размышлял он. – Хапну чемодан – и в Турцию. А там ни один бог не найдет…"

– Кого приворожить надыть? – еще раз спросила ведьма. – Волосы принес?

Иштван сообщил, что волос нету, недавно облысел почти.