– Я тебя действительно слишком сильно ударил, – в голосе пришельца ощущается плохо скрытое разочарование и притворное сочувствие. – Уж извини, сынок.

Передо мной самый настоящий король.

– Ого, – фальшиво радуюсь нежданной встрече. – Неужели сам Эквитей Второй, владыка Преогара и близлежащих земель от Темного Края и до Пустой горы, почтил своим присутствием эту скромную обитель?

– Не паясничай, – отвечает король. – Вижу, что ты не слишком рад меня видеть.

– Учитывая, каким образом ты поздоровался со мной, имею полное право вышвырнуть тебя из замка с помощью пинков и подзатыльников.

Я все еще злюсь из-за удара по роже. Больно схватить по челюсти массивной латной перчаткой.

– Могу еще раз поздороваться, – обещает Эквитей. – Возможно, станешь более гостеприимным.

Приходится миролюбиво поднять руки и усесться на постели. Рассматриваю своего давнего, не более недели назад познакомились, товарища.

Владыка Преогара по-прежнему одет в парадный доспех. Даже несмотря на угловатые формы наплечников кирасы и горностаевую мантию, застегнутую золотой фибулой, он выглядит очень стройным. Широкие плечи и массивная грудь компенсируются стройной талией. Руки и ноги могут похвастаться мощными мускулами. Можно даже не обращать внимания на небольшой бочонок пуза, свесившегося поверх широкого кушака. Гордо задранный подбородок, волевой взгляд из-под боевого шлема, светлые волосы и борода, подернутые паволокой благородной седины. В общем, настоящий король-завоеватель из первобытного мира.

Интересно, как он сюда попал? Задаюсь этим вопросом, прихлебываю из графина. И, конечно же, озвучиваю мысли.

– Жду объяснений, – говорю монарху. – Сначала расскажи, каким образом пробрался в мои погреба.

Это намекаю на сосуд с вином в его широкой ладони. Затем продолжаю:

– А потом, так уж и быть, можешь поведать о способе, которым перенесся из своего допотопного мирка в Валибур.

Шуршит постель, кровать угрожающе поскрипывает – давненько фамильная спальня не видела двух персон под своими сводами. Эквитей садится рядом со мной, не выпуская бутылку из рук.

– Все очень просто, – поясняет он. – Когда тебя так нагло выдрали из-под венца…

Я сначала улыбаюсь. Вот кого хочешь – спроси, будет он радоваться, если его похитят со свадьбы? Собственной свадьбы, отмечу! Любой мужчина тотчас пустится в пляс и будет добрую неделю праздновать "освобождение" из-под семейной стражи.

Когда король продолжает рассказ, мое настроение падает и разбивается насмерть, ударившись о паркет.

– Харишша не просто горевала и плакала, – вздыхает монарх. – Она буквально рыдала, бедняжка…

На самом деле мне очень плохо от таких слов. Но я нахожу в себе мужество и превращаюсь в безразличного кретина.

– Еще бы не плакать, – соглашаюсь деревянным тоном, – такого хорошего мужа потеряла. Таких и днем с файерболом не найти, не то что…

– Заткнулся бы ты, от добра подальше, – хмурится Эквитей. – И шуточки свои идиотские брось. Моя дочь невероятно опечалилась, едва тебя умыкнули.

Действительно, этот человек приходится отцом моей жены. То бишь самым настоящим тестем. Родственник с него не такой уж и плохой. Но король бывает излишне суров и самоуверен.

– В общем, пока над столицей реяли рыдания и спущенные флаги в честь траура, – рассказывает тесть, – я занимался приготовлениями.

Занятно узнать, какими делами занимался мой новоиспеченный папа? Небось, колы вострил, ожидая моего возвращения? Суров народ в тамошних краях.