* * *

Вера уже почти провалилась в сон, когда закряхтела Ксюшка. Девочка вначале поскрипела, как бы пробуя голос, а потом захныкала требовательно, не стесняясь.

— Тш-шшш… — Вера поднялась, прогоняя сон, и взяла девочку на руки. Пощупала памперс. Пора сменить. — Тихо, Ксюша, — приговаривала Вера, делая непривычное для себя дело — А курлы-курлы-курлы, улетели журавли…

Девочка удивленно прислушалась. Оказавшись снова во всем сухом, она притихла, будто раздумывая — пищать дальше или погодить? Вера положила Ксюшкину голову себе на руку, вспоминая, как это делала Антонина, и запела то, что пришло на память. Но песни не слишком устраивали младенца. Девочка барахталась у Веры на руках, шарила ручкой. Нащупав пальчиком Верину грудь, она стала требовательно щипать ее и царапать. Вера достала бутылочку с молоком и сунула соску. Ксюшка жадно зачмокала, продолжая помогать себе рукой. Наевшись, она уснула, ручка разжалась и замерла. А Вера почему-то не торопилась вернуть ее в постель. Все держала на руках и смотрела, будто видела впервые. Едва она устроила девочку в летней коляске между полками, запиликал телефон.

«Приспичило кому-то среди ночи!» — мысленно проворчала Вера, шаря под подушкой. Следующей была мысль о фирме: вдруг что случилось? И потом уже — о Зое. Может, опомнилась, ищет дочь?

Но она ошиблась: покрытое пылью, плавно произнесенное «Ни-ка» заставило вздрогнуть. Веру бросило в жар. Это Коля.

— Ника, дорогая, я так рад, что…

— Ты? — охрипшим голосом переспросила она.

— Узнала? Конечно, я. Я рад, что у тебя все хорошо, ты молодец Сохранила нашу фирму.

— Это моя фирма, — напомнила Вера, шаря по столику в поиске сигарет. — Если ты забыл, то я напомню: ты оставил мне одни долги и кредиторов, которые два года пасли меня, дышали в затылок!

— Боже, как я рад, что нашел тебя! — перебил ее Коля. — И что тебя не сломала жизнь. Ты — сильная женщина. Почему же ты не спросишь меня, как я жил эти годы?

Вера вытряхнула сигарету, но взгляд ее упал на Колину внучку. Она спала, открыв ротик и раскинув ручки. Вера бросила сигарету на стол. Она уже успела справиться с собой и заговорила в привычной для себя манере — резко и конкретно. Без соплей.

— Я в курсе. Ты освободился?

— Ах вот как? Так ты не теряла меня из виду? Я польщен.

— Знаешь, я не настроена ворошить прошлое. Оно прошло. Что тебе нужно?

— Да? А я настроен, я даже хотел бы начать все сначала. Ты, я и «Арго».

— Забудь об этом, — посоветовала Вера. — У «Арго» один владелец — я. До свидания.

— Стой. Ты ни разу не назвала меня по имени.

Боишься? Я не боюсь. Слушай: Ни-ка, Ни-ка, Ни-ка…

Он зашептал ее имя. Оно таяло, едва достигнув ее уха, оно щекотало пространство у лица. Это было неожиданно пронзительно. Вера прикусила губу.

«Ни-ка», — продолжал шептать он.

— Меня зовут Вера! — отрезала она. — Ники давно уже нет.

И нажала кнопку. Она поняла, что снотворное ей уже не поможет. Проклятый звонок вскрыл затянувшуюся рану, день их прощания всплыл в малейших деталях. Стало тесно в замкнутом пространстве купе. Хотелось курить.

Похоже, они сговорились возникнуть в ее жизни одновременно.