— Понимаю…

Егор недобро усмехнулся. Вера заметила, как на его левой щеке дрогнул мускул.

— Егор, ну ты как в лесу живешь! — ляпнула она и осеклась. Он сверкнул глазами и вышел.

— Не забудь закрыть дверь, когда уйдешь, — донеслось до нее с веранды.

Вера сжала кулаки. Потом стала кусать белые костяшки пальцев, стремясь сделать себе еще больнее.

Когда ей это удалось, она обнаружила, что все руки искусаны. На кровати весело агукала Ксюшка. «Закрой дверь, когда уйдешь». Он выгоняет ее! Неужели она вот так легко потеряет все, что только что получила в подарок от судьбы? Вера завернула ребенка в одеяльце и положила в коляску. Она поправила покрывало на кровати, вымыла миску из-под черешни и выкинула косточки. Произведя все эти действия, она поймала себя на мысли, что нарочно тянет время — вдруг он одумается и вернется? Ведь всего несколько часов назад они были так близки, он был таким нежным, шептал ее имя. Казалось, он понимает ее как никто! И то, что с ним сделалось после ее предложения, это ни в какие рамки не вмещается! Это вспышка, она должна пройти.

Вера все убрала, но он не шел. Тогда она взяла девочку и вернулась к себе. На столе отчаянно пел мобильник. Комната казалась чужой и неуютной.

— Алло?

— Ника! Я думал, с тобой что случилось. Звоню всю ночь, где тебя черти носят?

Вера не сразу узнала голос брата.

— Славик? Что-то с мамой?

Она села на табуретку. Брату скоро пятьдесят, а она: Славик. Вера почувствовала, как на нее нападает заторможенность, которая обязательно следует за большим потрясением. Она зло потрясла головой и встряхнула плечами.

— С матерью совсем плохо, я не знаю, что делать!

Приезжай!

— Что стряслось? — повторила Вера, медленно включаясь. Она нарисовала мысленным взором их квартиру на Руднике, мать, взирающую в пространство невидящими глазами. Лысеющего Славика.

— Приступы участились, сегодня ночью было опять, да по телефону всего не перескажешь. Мы с Катериной хотели с тобой кое-что обсудить. Приезжай срочно.

— Хорошо, я приеду.

Вера как замороженная нажала кнопку и уставилась в пространство. Итак, все кончено. Ее жизнь возвращает ее к себе, а он остается здесь. Она оставит о себе память в виде горького осадка с оттенком презрения у этого лесного сыча, администратора турбазы «Сокол». А увезет с собой горький запах травы, головокружительное предчувствие счастья, эту несбывшуюся любовь…

Нет! Вера вскочила, выбежала на крыльцо, потом вернулась, схватила девочку и помчалась. Она обежала все помещения, спустилась к реке, пробежала вдоль берега весь пляж. Она бегала, как собака, потерявшая хозяина. Ксюшка в недоумении взирала на нее из своего кружевного чепчика.

В столовую, в его флигель, к себе, к проходной…

Егора никто не видел, и никто не мог сказать, где он.

У проходной стоял автобус со спортсменами. Шла погрузка. Вера стояла и сиротливо взирала на их сборы.

Татьяна подошла и что-то спросила у Веры. Та даже не поняла вопрос. Почувствовала, что готова разреветься, повернулась и побежала к своему флигелю. Там стоял «уазик». Заметив его, Вера выровняла шаг. Наверняка Егор одумался и теперь приехал за ней. Сердце радостно подпрыгнуло. Навстречу ей из «уазика» выбрался шофер.

— Карета подана.

Вера, улыбаясь, смотрела на него. Шофер переминался с ноги на ногу, не понимая ее выжидательного молчания.