— Чего это вы сумерничаете?

Отец, как всегда, с улыбкой, глаза сочатся добротой.

— Так, разговариваем. — Ника спрыгнула со стола и шагнула к отцу. — Мой руки, будем ужинать.

— Сядь, отец, — вдруг ровным, бесстрастным голосом произнесла Элла. — Поговорить надо.

Ника настороженно посмотрела на мать. Отец сел рядом с матерью, и кошка мигом беззастенчиво прыгнула к нему на колени и заурчала бурно, на всю комнату.

— Я вот подумала… Не можем мы с тобой, отец, вечно дочку держать на привязи. Пора ей становиться самостоятельной.

Сердце у Ники оборвалось и повисло на ниточке. Отец гладил кошку и хитровато поглядывал на дочь.

— Раз уж она дорогу себе определила, школу заканчивает хорошо, то пусть пробует себя. Едет, поступает. Нечего ей за нас держаться. Мы с тобой, отец, и сами справимся.

Отец порывисто обнял мать и поцеловал в волосы.

— Умница! — Подмигнув Нике, добавил:

— Золотая у нас мать! Ни у кого такой нет!

Невыносимо. Ника опустила голову, чтобы не видеть счастливого и растроганного лица отца. Он же решил, что дочь тронута решением матери до слез.

— Я знал, Эллочка, что ты придешь к этому решению. Знал! Пусть у детей все будет лучше, чем у нас, пусть они летят. А мы с тобой уж станем их дома дожидаться, как два голубка. Наше дело такое.

Родители поднялись и отправились на кухню. Отцу хотелось разговаривать. Ника осталась стоять у стола.

Одержанная победа горчила. В душе было пусто. Свобода была куплена слишком дорогой ценой.

Глава 6

— Общежитие общежитием, а к нам приходи, как домой, — напомнила тетя Оксана, перед тем как, припудрив щеки, упорхнуть.

— Я и так у вас пропадаю! — крикнула Ника, но дверь за теткой уже захлопнулась.

— У нас не пропадешь! — сделала вывод Инга и захлопнула толстенный англо-русский словарь. — Надоело зубрить. А этот перевод меня скоро доконает. — Инга выдернула у Ники из рук конспект. — Переучишься! Давай поболтаем!

Она притащила из кухни миску со сладким хворостом и включила телевизор. Ника собрала тетрадки и легла на диван рядом с Ингой.

Показывали «Клуб путешественников». Узкие низенькие улочки Испании тянулись к морю.

— Представляешь, если бы мы с тобой были сейчас там? — по своему обыкновению, размечталась Инга.

— Не представляю. Я языка не знаю.

— Да ну тебя. Вечно ты на все смотришь с практической стороны. А в идеале? Смотри, какие там мужчины. Смуглые, стройные! Сплошные тореадоры.

— Ну а о чем бы ты с ними говорила? — поинтересовалась Ника.

— Зачем говорить? Они сами бы говорили, они бы падали у наших ног, а мы с тобой…

— Да ну тебя, Инга, вечно тебя куда-то заносит. У тебя Ромка есть.

— Есть, — согласилась Инга и потянулась за хворостом. Она пристально посмотрела на сестру и, выдержав паузу, как бы невзначай заметила:

— В воскресенье мы с Ромкой едем к нему на дачу. С ночевкой.

Ника повернулась и уставилась в упор на сестру.

Та смотрела на экран как ни в чем не бывало. На самом деле она наслаждалась произведенным эффектом. И тут она обошла сестру. Ника со своим провинциалом по подъездам прячется, а она с Романом — на дачу.

— Вдвоем? — уточнила Ника.

— А ты как думала? Кстати, маме я скажу что ты едешь с нами.

— Понятно. А ты не боишься, Инга?

— Что мама узнает?

— Нет, я не об этом.